Раввенец и молчаливый беловодец уже обшарили одежду степняка, но нашли лишь его кошель.
Беловодец внимательно прощупывал грубые швы его одежды, видимо, надеясь найти еще что-то интересующее их. Он даже внимательно осмотрел его сапоги, не особо обращая внимание на идущий от них запах.
Беловодец разочаровано зыркнул на раввенца, который морщась, потирал ушибленную челюстью степняка, свою правую руку и развел руками.
Им что, разве мало кошеля, там же несколько денариев, плохи его дела. Оставар, не подавая виду, тщетно пытался нащупать слабину в кожаных ремнях, нет, его скрутили на совесть, совсем как норовистого молодого бычка.
Укргур молча про себя начал молиться Солнцу, чтобы его не убили эти варнаки, иначе он никогда не увидит Великой Степи и не вдохнет запах ее буйных трав. Он не уйдет в набег на соседей, чтобы убить раввенца, беловодца или «речника», снять скальп с его головы и насладиться его женщиной, под ее дикий вой, прямо возле мертвого тела ее мужа.
Вернувшись, после воинского похода, в родное кочевье, пригнать добычу и рабов, повесить на своей юрте несколько свежих скальпов, затем сидеть вечером возле потрескивающего костра и рассказывать чумазым детишкам о своих воинских подвигах. Они придут на замену им, и впитают ненависть к другим народам ближним своим, особливо к моритцам — этим поганым «свиноедам».
Молодой раввенец, заметив его потуги, подошел к Оставару и, выдернув у него изо рта тряпку, приставил острие своего ножа к его кадыку, тихо прошипел:
— Ни звука степняк, не дергайся больше или ты больше никогда не увидишь Солнца.
Оставар судорожно моргнул и просипел:
— Шо вам надо?
— Вот это дело, а то меня на свой корень насадить хотел, я же тебе не твоя кобыла Зирка. Кроме того, что мне просто интересно, что — же вашей банде степняков понадобилось в славном городе Морите?
Задавая свой вопрос, Юнний чуть надавил на рукоять ножа так, что острое жало ножа прокололо кожу укргура и показалась темно-красная капля крови.
Степняк дернулся и сбивчиво начал говорить не понимая, что же этим варнакам от него надо.
— Я укргур из племени жмеринов, прибыл в Мориту по торговым справам. Встали на постой у купца Бойкована, який давно вже проживае тут и веде свои торгови справы.
— Да, да, я уже знаю, что вы все являетесь перегонщиками лошадей, пригнавшими их в Раввену и ничего больше не ведаешь — завершил речь укргура Юнний и оглянулся на мрачнеющего на глазах, угрюмого Дейвана.
Беловодец выглянул за дверь и, закрыв ее на засов и сказал Юннию:
— Этот «конапас», все адно ничего не скажет нам. Он так и будет памешивать кашу, но соли в нее не дабавит.
Подойдя к лежаку, он, недобро ухмыльнувшись, вытащил свой большой изогнутый нож с обратным изгибом и приставил его к паху Оставара:
— Мы у сябя в Беловодье выхолащиваем дурных бычков. Они становятся спокойными и всю свою жизнь тянут возы, даже не взбрыкивая!
Я думаю, ежели тябя, как бычка похластим, то пайдет тябе только на пользу и ты не будяшь больше крыть баб!
Оставар попытался вжаться в лежак, чтобы убраться подальше от беловодского ножа. Такой нож был у каждого «лесовика», и они очень умело им пользовались. Некоторые «лесовики» умудрялись метать его, при полете у ножа, получалась замысловатая траектория, которую трудно было отразить или предугадать. Удар тяжелого летящего ножа был равен удару копья.
Оставар, глядя на ужасающий его нож, грозивший оскопить его, как евнуха в гареме эмира Таньшана, сказал, запинаясь от страха:
— Вы ж не зробите цього?
— Раввенец не сделает, кишка у яго тонка. Я же сделаю это лягко, «конопаса» завсягда. Ты яще не знаешь, какой я гад и какая бальшая сволочь! И пусть меня патом мучает совесть, все адно у меня ее нету!
Беловодец хищно ощерился, исказившиеся шрамы на его лице побледнели и добавили убедительности его словам, которые он намеренно коверкал на беловодский лад. Беловодец легонько ткнул ножом в поникшее мужское достоинство укргура.
Оставар вскрикнул:
— Так вы ж мэнэ, все одно вбъете!
— А зачем? После таго, как мы узнаем усе, мы тихо уйдем. Никто и знать не будят, а ты вернешься к Бойковану, цел и при сваем. Дальше будяшь баб крыть почем зря, а баб не хватит, свою кобылу покроешь, жеребцы прям обзавидуются — пообещал ему беловодец.
Юнний уже давно отошел в сторону и убрал свой нож, он не ожидал от беловодца такой жесткой хватки, он то в отличие от Дейвана, всего лишь пугал степняка.
«Конопас» услышав, что они все равно знают про то место, где они остановились, начал сбивчиво говорить, изредка прерываемый короткими вопросами беловодца.
Сразу после первых слов связанного укргура, беловодец с Юннием тревожно переглянулись. Это была не подготовка укргуров к очередному набегу отдельного рода или племени на ближайших соседей.
Со всей Великой степи были собраны воины, со всех племен и разбиты по Юртам. В каждой, из них, было по тысяче всадников и паре сотен пеших воинов.
Над каждой Юртой главенствовал тысячник — жупан, лично назначаемый Ханом.
Были собраны также отряды из подневольных раввенцев, проживающие на территории Великой степи, пришли даже немногочисленные отряды горцев, населявших Орлиную горную гряду и примыкающую к Западу.
Все это, весьма пришлось не по нраву Юннию. Целая Орда укргуров собрала свои Юрты для вторжения и вдруг внезапно остановилась. В придачу Хан выслал отряд степняков для убийства злосчастного Сая Альвера.
Этот Сай — прямо пуп обитаемого мира, всё вокруг него вертится.
Вопрос первый, куда? Истинная цель вторжения была известна только Хану и его ближайшему окружению.
Скорее всего, они собрались обрушиться на Раввену или Беловодье? На «речников» или Южный полуостров, давно отошедший от власти Великой степи, хватило бы сил нескольких племен, но не всей Орды, собранной под руку Великого Хана Ющиновара.
По словам связанного степняка выходило, что наиболее вероятное направление вторжения Раввена или Беловодье.
Почему же они приостановились? Дальнейшее продвижение Орды было задержано, но Юрты не были распущены обратно и воины не разошлись назад по своим кочевьям обратно по Великой Степи.
В любое мгновение они были готовы принести смерть и опустошение одному из своих соседей, исключая Запад, подталкивающий их к этому, чтобы в случае успеха вторжения нажиться и самим.
Зачем послали два десятка «конопасов» для убийства Сая Альвера. Он все равно почти мертв, Игра Смерти начнется вот-вот.
Какую угрозу он может представлять Орде, если Сай все равно втянут в Игру смерти?
Юнний не был ярым патриотом Раввены, в которой собственные правители производят больше разорения и бедствий, чем вторгнувшиеся враги. И поэтому Юнний ставил во главу своего личного отношения к жизни — свое собственное благополучие, желательно подкрепленное хорошей горстью серебра.
А чье оно будет, беловодское, западное, кхандское, да хоть куски драгоценного янтаря с берегов Сурового моря, ему было на это наплевать. Желательно, конечно, плюнуть на голову Слуге Народа, но где найти такое высокое дерево, чтобы залезть и плюнуть ему прямо на макушку.
Но Юнний не желал видеть воочию вторжения Орды в Раввену и лицезреть кровь, разорение, горе и несчастие простых людей, отблески всепожирающего огня от горящих домов в раввенских селениях, слышать истошные крики насилуемых женщин и плач детей.
Видеть вереницы рабов, угоняемых степняками на злорадствующий над бедой Раввены, Запад. Слышать карканье разжиревших воронов, сидящих на трупах и от обилия еды, выклевавших, как лакомство, глаза у мертвых людей.
Юнний посмотрел на беловодца и понял, что Дейван видит ту же картину, что и предстала перед его глазами.
Беловодский князь, всего через пару дней получит эти сведения и подготовит свою дружину и созовет вооруженное ополчение. А Совет Слуг Народа Раввены, их то хоть кто-нибудь поставил в известность?
Ну не может же их все время интересовать только развитие торговых отношений с другими странами, и ввод новых пошлин и налогов с целью личного обогащения.