Тидер взял кружку с пивом и сделал глоток, глядя на троицу, обмывающую свое освобождение от судебного приговора и подписание договоренности с Саем Альвером.
Расдухарившемуся Ногарду, бывшему армейскому декарху, участие в Игре Смерти, казалось уже не столь страшным, как раньше. Он вовсю галдел с новыми друзьями, как они потратят деньги после успешного окончания Игры Смерти.
Они уже нисколько не сомневались в благоприятном для них ее исходе.
Сакар с Ногардом и поддакивающий им Дэггат, как будто только откинувшиеся с зоны, с мест пребывания судебной кары рассуждали о преимуществах отбывания наказания на гребных галерах, перед отбыванием судебной повинности на соляных шахтах, где и Солнца было, не видать.
И просолишься там так, что если где-то и сдохнешь в закутку, так даже и не сгниешь. Так и скрючишься навечно, весь покрытый коркой соли и с киркой в руках.
Ногард и неожиданно поддержавший его Дэггат, сошлись во мнении, что лучше всего отбывать наказание на галерах. Там самое спокойное место, где нет диких котов и шахт грозящих обвалами, и страшной смерти в заваленной штольне.
Сакар же горячо убеждал их, что отбывание судебного наказания на галерах, не очень-то и приятно из-за частых штормов и возможности уйти на глубокое дно кормить рыб, будучи прикованным к галерному веслу.
— Не, любоваться рыбами на дне, энто не по мне, — объяснял он Ногарду с Дэггатом.
— Куда как спокойнейшее рубить лес. Там-то окромя диких котов, гигантских гиен, энтих деревьев, норовящих съездить те на макушку ничо, более нет.
Ну, ежели еще проливной дождь летом и падающий снег зимой — Сакар на миг задумался, стараясь найти дополнительные доводы, для отбывания судебной кары махая топором, замес-то кирки в шахте.
Он взял кувшин с пивом и взболтал его, словно выискивая в нем подтверждения его недоказанной правоты.
— Эй, Вы! «Пьющие вместе»! Тидер, я дал тебе вексель банка Мориты, чтобы ты мне нашел умелых бойцов, а не умелых выпивох. Этого добра я смог бы набрать и здесь в «Шапке», не мерянное количество!
Этой пьяни здесь хватило бы, чтобы перепить всю Триаду с ее верхушкой в придачу.
Рядом с их столом стоял Кер Белоголовый, смотревший с укоризной на Тидера и его в компанию, в которой появилось новое лицо, со споротыми нашивками декарха «армейцев» на левом плече.
Тидер, чуть пошатываясь, встал и с воодушевлением показал Ногарда Керу:
— Кер, не злись! Да ты глянь, я тебе не двух, а трех человек в команду привел. Клянусь Солнцем, с завтрашнего дня ни капли, что я не понимаю, что-ли.
Кер обреченно махнул рукой и уселся на стол. Одна из девушек, по знаку Тидера, принесла уже ему кружку с его любимой березовицей.
Сделав глоток, березовица напомнила ему его детство, проведенное в селении Приозерном и отца Кенрита Длиннорукого, воспитывающего его в одиночку, после смерти матери, умершей от багряной горячки.
Рядом с ними остановился Нерогд, кажется заслонив громадой своего тела, весь свободный обзор и прогудел:
— Слушай, Кер, не знал, что ты сюда придешь! Я послал к тебе в особняк Сая Альвера одного наемника из Кханда.
На локтях, плечах и кистях рук разноцветные татуировки и два коротких меча, изогнутые какие-то. Искал, как попасть к вам, ну я и послал его к тебе. Разъяснил, мол, как ему пройти на улицу Героев Раввены.
Кер быстро вскочил и, уходя, крикнул Тидеру:
— Смотри, не засиживайся тут! Я в особняк Сая, мигом. Там два брата Кужгуя, как бы не вышло чего, кхандцев они не очень любят!
Сакар подозвал вышибалу, отошедшего от них и сидевшего возле двери, ведущей на кухню и от нечего делать правящего устрашающего вида топор, предназначенный для рубки мяса:
— Нерогд, давай-ка к нам!
— Не, я на работе, вдруг кто опять буянить будя.
Сакар не преминул поддеть его и по-дружески передразнил Нерогда:
— Будя-будя, а где ж ты энто был, когда нас с Дэггатом дети гор мочалили!?
Верзила виновато потупился и развел руками:
— Дак, Кельга меня к мяснику отправила, за свининой. Мясо на кухне закончилось!
Сакар примирительно махнул рукой и протянул ему кружку пива:
— За свининой, тодди лады, прощу, если хряпнешь с нами!
Нерогд подошел, взял кружку и оглянулся, увидев, что Кельга занята распеканием одной из ее девушек, провинившейся чем-то, одним махом выдул ее.
— Сакар — пьянь, ты что это спаиваешь Нерогда! — Крик Кельги, от острого взгляда которой не могла ускользнуть ни одна деталь, кажется, услышали все и Нерогд, опустив голову, виновато засеменил на свое место.
Кельга уже стояла возле их стола и сурово глядела на Сакара, тот попытался пробормотать в свое оправдание:
— Дя чо, я ничо. Просто ты занята была, я и спросил его, энто что седня пожрамши из похлебок есть? Генго Одноглазый уж больно какую-то похлебку с телячьими почками расхваливал!
Кельга сразу оттаяла от похвалы ее стряпни и ответила:
— Это он у меня калью отведывал, счас принесу вам. Я намедни целый котел сварила!
Тидер с некоторых пор, с предубеждением, относившись к похлебкам, подозрительно спросил:
— А что там?
— Почки варятся с солеными огурцами и луком.
Тидер успокоился и согласился:
— Тащи, сейчас все похлебаем и всем в особняк к Саю. Будет, погуляли и хватит — добавил он, сурово поглядев на всех.
Никто не спорил с ним, все ждали похлебку: по раввенскому обычаю похлебкой завершали трапезу, а вот на Западе все по-другому. У них сперва похлебка, а потом все прочее, но что с них взять, глупые они.
За соседним столом возникла ярая перепалка, по поводу каких-то там дюжих героев Раввены, которые горой стоят за весь простой народ и готовы голыми руками головы отрывать Слугам Народа и скормить их поганые тела, своим друзьям — диким котам.
Сакар заинтересованно повернул голову в их сторону, с мыслью, нельзя ли этих бесстрашных воителей взять к ним в команду и согласятся ли они так же глупо рисковать своими жизнями, как и они.
Его раздумья прервал невесть откуда появившийся племянник Джего, приближавшийся к их столу с таким выражением лица, будто за ним гнались скопом все благоверные мужья, которым он успел наставить рога, с их верными женушками, которых он до конца недолюбил.
Ложка с кальей застыла на полпути к раскрытому рту Сакара, когда он увидел внешний вид своего племяшка.
— Джего, энто ты!? — растерянно спросил его Сакар, как будто не веря своим глазам.
У Джего был здорово подбит левый глаз, иссиня — черная окружность синяка явно не добавляла ему привлекательности. Все его лицо было расцарапано, словно он мчался через кусты, не думая о ветках, попадавшихся ему навстречу
Дополняло все это, какое — то несоответствие во внешности Джего, измятые грязные штаны и разорванная рубаха. Отсутствие куртки уже не так резко бросалось в глаза, как отсутствие сапога, на правой ноге. Его русые волосы были растрепанны и в них запуталась мелкая веточка.
Джего стоял на глиняном полу, поджимая зябнущую босую ногу возле их стола, глядя на дядю напуганными глазами.
— Племяш, ты ж энто, седня на страже особняка казначея!? Ты чего отбивался от варнаков, осмелившихся напасть на его дрянную халупу?
Джего, быстро оглянувшись на входную дверь, порывисто сел за стол с Сакаром и его друзьями, которые были ошарашены помятым видом племянника, не менее, чем его дядя.
— Да, дядя Сакар, отбиться то я отбился, только не от варнаков, а от казначея с его «красноперыми»!
Все, сидящие за столом, выпучили глаза на умалишенного безумца, оказавшего сопротивление народным гвардейцам.
Сакар, пытаясь осознать сказанное и вне себя от тревоги за судьбу племянника, сумел выдавить из себя:
— Дак, что случилось, Джего!? давай вываливай?
— Был я на обходе местности особняка, пока напарник мой спал в сторожке, и наткнулся на хозяйку — сбиваясь от волнения, начал Джего.
— Она и говорит мне, что мол плохо мне, помоги дойти до особняка, а идти она не может, ногу подвернула. Я ее и взял на руки… — Джего замолчал, не зная, как продолжить дальше.
— Ну, ты и отнес-с-с!? — Сакаром овладевала страшная догадка, но он боялся ей поверить и напрасно надеялся на чудо.