На экзаменатора градом обрушился поток сокрушительных заклинаний, огонь, молния, острые сосульки и пронзительный ветер, Айвен не давал Батту ни секунды передышки, заставляя последнего уделять все свое внимание магическому щиту. Старший ученик опустошал резервы своих магические сил просто с феноменальной скоростью. Казалось, если продолжать в таком темпе, то еще три или четыре десятка ударов сердца спустя он останется совершенно без маны, выжатый как лимон.
По лицу экзаменатора текли крупные капли пота, толстяку было тяжело держать все эти удары на шарообразном щите, но, тем не менее, он довольно улыбался. Скоро, совсем скоро этот наглец останется без маны и вот тогда он, наконец, сможет убрать щит и скрутить его в бараний рог.
Именно на эти мысли оппонента и рассчитывал Айвен, так стремительно опустошая себя. Если верить личному делу толстяка, его конек - защитная магия, которую он всегда штудировал с особым рвением, ибо желающих его пошпынять во время учебы было предостаточно. Пробить его в лобовой атаке было маловероятно, и старший ученик, за шквальной завесой атакующих заклинаний, преследовал еще одну, скрытую цель.
Внезапно магические атаки стихли, пыль и дым осели, и Батту удалось разглядеть тяжело дышащего ученика опершегося на колени. Облизнув пересохшие губы экзаменатор, не опуская щита, сделал первый шаг навстречу своему оппоненту и замер, услышав звук осыпающегося песка у себя за спиной. Обернуться назад он уже не успел. Сковывающее заклинание спеленало его в точности так же, как и напарника.
Сторонние наблюдатели лишь увидели, как за спиной толстяка быстро вырос столб песка, который тут же обернулся в Айвена. Он развел руками и с его кончиков пальцев сорвались уже всем знакомые путы.
Неудивительно, что колдовство, которое Батт первоначально принял за зыбучие пески, на самом деле оказалось совершенно иной природы. Заклинание подземного тоннеля, которое позволяет магу переместиться под поверхностью земли в желаемую точку, позволило Айвену забраться под щит к экзаменатору.
По правде говоря, старший ученик до самого последнего момента не был уверен, что у него все получится, поскольку для того чтобы отработать данное заклинание на практике не было достаточно времени. Эту магию он подсмотрел у барона Шнотца во время последнего дружеского спарринга. Один из немногочисленных боевых магов, которые преподают в академии, барон ко всему прочему был Владетелем, что определенно делало ему честь. Узнав, что Айвен готовится самостоятельно и хочет воспользоваться правом досрочной сдачи выпускной работы, Шнотц согласился преподать парню несколько факультативных уроков боевой магии, на которых они сходились в магическом поединке.
Защитный купол, накрывавший малый амфитеатр испытаний все это время исчез, вернулись ветер, шум трибун и ясное безоблачное голубое небо. Взгляды всех присутствующих, в том числе и самого Айвена были прикованы к озадаченному арбитру, который сам, по всей видимости, не ожидал такого быстрого исхода.
- Поздравляю! Молодец! Браво! Поздравляем! - в разнобой твердила скопившаяся перед дверями церемониального зала большая толпа студиозусов уставшему молодому мужчине, пробиравшемуся сквозь тесные ряды похлопывающих его по плечу. На мгновение он представил, как эта же самая толпа освистывала бы его с трибун, потерпи он неудачу и останься навсегда лежать на песке арены. Гадкие подхалимы! Однако сейчас Айвену было не до мрачных мыслей.
Он это сделал! Сдал выпускной экзамен в магической Академии досрочно и сейчас шел на церемонию награждения. Арбитр объявил, что она состоится сразу после завершения его испытания, поэтому все, что он успел сделать это зайти к себе в комнату, помыться и переодеться.
Возможно, сказалась усталость многодневной подготовки к сложнейшему дню каждого студиозуса, возможно изматывающий экзамен, но пройдя по бардовой ковровой дорожке церемониального зала, где по краям разместилось более двух тысяч внезапно притихших слушателей Имперской магической Академии, которых сняли с занятий и отправили на церемонию досрочного вручения знаков отличия полного мага, он только сейчас увидел и осознал, кто перед ним стоит.
Этого человека в белоснежно-золотистых расписных одеяниях он знал, как знал его и любой маг Империи, да что там маг, любой студиозус первого круга обучения не мог пройти мимо огромного портрета Второго императора, располагающегося прямо в холле главного корпуса. Но чтобы увидеть его вот так, вживую, обычно для этого нужно быть либо членом Совета шестнадцати, либо членом влиятельной дворянской семьи, либо, как минимум, получить статус мага первого ранга.
Да, перед ним во плоти и крови стоял сам правитель великой и могучей Нехемской империи - государства расширившего свои границы более чем на треть огромного континента и, пожалуй, самого влиятельного на мировой политической арене в настоящее время. Чуть позади Императора располагалось двое гвардейцев Его величества. Воины-маги, натасканные на битву, "цепные псы Императора" - именно так их называли за глаза, конечно, больше из зависти, поскольку они могли как в составе группы, так и в одиночку противостоять целым батальонам противников и не важно, были ли там маги или чистой воды рубаки. Казалось, что отдай им приказ на уничтожение, и прямо здесь и сейчас они положат всех в этом зале, да так что никто даже пикнуть не успеет. Виновник торжества почувствовал, как легкий холодок пробежал по его спине. От всеохватывающих и пронзительных взглядов гвардейцев Его величества не могло укрыться ни одно действие вызывающее подозрение.
- Смелее мэтр Айвен. - Император мягко улыбнулся, внезапно застывшему на месте молодому человеку: - Ведь я уже могу называть вас мэтром?
- Ваше величество! - Айвен отсалютовал Императору, вытянувшись в струнку и прижав правую руку к груди.
- Подойди ближе! Награждение лучшего выпускника Имперской магической академии должно быть особенным, верно? - Он вскинул руку, и оркестр в нише заиграл имперский гимн.
Айвен мысленно стукнул себя по лбу, у него совсем вылетело из головы, что за прошедшие шестьдесят шесть лет, с момента основания Академии, правом на досрочную сдачу выпускной работы воспользовались всего девять раз. Шесть из которых закончились провалом и соответственно смертью испытуемого. История Имперской магической Академии преподавалась на далеком первом круге обучения, и Айвен уже успел ее порядком подзабыть, но сейчас эти лекции отчетливо всплыли в его памяти. Конечно же, имена всей троицы, досрочно закончившей обучение, оказались навечно вписаны в историю этой школы, а теперь еще и он не просто присоединится к ним, но и столкнет с пьедестала почета маркиза Брайзена де Росса, чей результат, полученный около двадцати лет назад и до этого считавшийся самым лучшим, ему удалось обойти ровно на целый год. На третье место теперь спускалась герцогиня Хелена фон Хауфман, а на четвертом оказывался некто мэтр Ланстер Ульд. Имя последнего Айвену не говорило ровным счетом ничего, а вот первые двое в настоящий момент были действующие члены Совета шестнадцати.
О запредельной магической мощи, которую обретает Император после коронации, ходили легенды, но то что чувствовал сейчас Айвен не шло ни в какое сравнение с когда либо слышанными рассказами и описаниями. Аура силы и власти, исходившая от этого человека (да и человека ли?) просто ошеломляла, хотелось упасть на колени и всецело отдаться на волю этого божества. Он уже было начал склонять голову. Стоп! Это же очередной тест, проверка, выдержу ли присутствие такой силы (нет силищи!) рядом с собой?! - в голове мелькнула крамольная мысль. Айвен максимально возможно притупил свои магические ощущения и, собрав остатки воли в кулак, двинулся навстречу Императору, гордо вскинув голову. Через мгновение оркестр стих, а молодой человек остановился возле небольшого каменно постамента и возложил на него левую руку.
- Клянешься ли ты, Айвен Дайгон, служить Империи верой и правдой, защищать ее подданных и использовать вверенный тебе дар во имя отечества? - первый пункт текста присяги мага, как впрочем, и все остальные, Айвен знал наизусть, но в устах Императора они приобретали особый оттенок.