Прочитав записку, Филип тихо присвистнул.
«Дьявольски неловко! — думал он. — Если я собираюсь жениться на Марии, надо покончить с Хильдой… но я не могу с ней расстаться! Я люблю ее! Я ее люблю!»
Глава VI
Прошло некоторое время, прежде чем Филипп смог решить, пойдет ли он на свидание с Хильдой, или нет. Во-первых, в целом он чувствовал, что это небезопасно, поскольку встречи при лунном свете с такой очаровательной девушкой, как Хильда, дойдя до мисс Ли, вполне могут быть неправильно истолкованы. Во-вторых, в частности он опасался, что она не проявит к нему нежных чувств — и это вынудит его действовать совсем иначе. В двадцать один год к оскорблению собственных чувств относятся болезненно… а сами чувства порой имеют обыкновение заявлять о себе весьма неловким способом.
Часто бывает, что нам ужасно хочется совершить какой-то поступок — и он, должно быть, воистину плох, если мы сами не можем найти ему оправдания. Так было и с Филипом. Он говорил себе, что на свидании у него будет возможность сообщить Хильде всю правду о его отношениях с Марией Ли — и положить конец затянувшемуся заигрыванию… ведь все это не что иное, как заигрывание… то есть, если и звучали какие-то слова любви, и даже довольно страстное признание самой Хильды, неосторожно вырвавшееся из ее гордого сердца… Но ведь официально ничего сказано не было! Теперь же настал момент заявить обо всем ясно и недвусмысленно.
Филип решился пойти на свидание.
Однако тем же вечером, сидя в назначенном месте и ожидая женщину, от которой он собирался отказаться, но которую любил со всей силой своей необузданной натуры, Филип неожиданно стал рассматривать все происходящее с иной стороны, чувствуя, как его решимость потихоньку тает… То ли выбранное для свидания место повлияло на его нервы, то ли ночное безмолвие, казавшееся ему совершенно оглушительным и гнетущим, то ли страх перед будущими горькими словами, то ли предвидение болезненного расставания — ибо он знал о Хильде достаточно, чтобы понять, что оно будет болезненным, и она действительно больше никогда не побеспокоит его… одним словом, какие-то из этих обстоятельств повлияли на него так сильно, что он совсем разволновался и впал в привычную депрессию. Более того, все скрытые до поры темные стороны его души неожиданно пошли в рост под воздействием этой мрачной атмосферы. Суеверия и предчувствия вспыхнули в душе Филипа. Он сам населял пространство вокруг призраками, порожденными его собственным разумом — и боялся своих мыслей. Ему бы сбежать — но он не мог этого сделать; оставалось только наблюдать за мерцанием лунного света на мирной глади пруда — и ждать.
Наконец, она пришла — быстрым, каким-то тревожным шагом, и он, хотя всего несколько минут назад и страшился ее появления, теперь приветствовал ее с каким-то болезненным нетерпением. Ибо наши чувства, какой бы природы они ни были, ничтожны и поверхностны в сравнении с нашими страхами. Мы боимся беды — мнимой или настоящей, нас страшит неизвестность, и если речь идет о ментальной сфере, то можем броситься даже в объятия злейшего врага, подобно утопающему, который тянется к брошенной ему веревке.
— Наконец-то! — сказал Филип с облегчением. — Как вы поздно!
— Я не могла уйти раньше. К ужину приехали гости, — тут голос Хильды смягчился. — Как вы бледны. Вы не заболели?
— Нет, просто немного устал.
Они замолчали, стоя лицом друг к другу; каждый был занят своими мыслями — и каждый боялся выразить их словами. Филип попытался что-то сказать, но голос подвел его; сердце юноши билось так сильно, что, казалось, мешает ему дышать.
Наконец, девушка прислонилась к стволу сосны, словно ища у дерева поддержки. В ветвях шептал что-то ночной ветерок. Хильда заговорила холодным ясным голосом.
— Вы просили меня встретиться с вами здесь этим вечером. Вы что-то хотели мне сказать? Нет, не отвечайте: возможно, мне лучше высказаться первой. Да, у меня точно есть что сказать вам, и это, возможно, каким-то образом изменит и ваши мысли. Послушайте: помните ли вы, что произошло между нами почти месяц назад, когда я проявила слабость и позволила вам увидеть, как сильно я вами увлечена.
Филип поклонился в знак согласия.
— Очень хорошо. Сегодня вечером я пришла не на любовное свидание. Я желаю сказать вам, что подобные слова никогда более не будут произнесены, и я собираюсь сделать все, чтобы подобные признания были невозможны — ни с вашей, ни с моей стороны. Я уезжаю и надеюсь больше никогда сюда не вернуться.