На следующее утро он сел в кэб и отправился в церковь Сент-Джуд в Баттерси, где потратил некоторое время на изучение записей в книге регистраций, в результате которого попросил выдать ему заверенную копию следующей записи:
«1 августа 1856 года Филип Каресфут, холостяк, джентльмен, сочетался браком с девицей Хильдой фон Хольцхаузен. Подписи: Дж. Фью, викарий. Свидетели Фред Натт, Элиза Чемберс».
Тем же вечером Хильда получила анонимное письмо, написанное округлым старательным почерком, какой мог принадлежать какому-нибудь клерку: отправлено оно было из Сити, адресовано миссис Робертс, а говорилось в нем следующее:
«Доброжелатель извещает миссис Филип Каресфут, что муж обманывает ее, изменяя с молодой особой, с которой он недавно познакомился. Сожгите это письмо, ждите и наблюдайте!»
Письмо выпало из рук Хильды, словно в нем таилось ядовитое жало…
— Миссис Джейкобс была совершенно права! — с горьким смешком произнесла она вслух. — У мужчин всегда есть… «обстоятельства». О, пусть же Филип остережется!
Она вскинула свою красивую головку, и большие голубые глаза ее засверкали опасным блеском, как у змеи, готовящейся укусить. Меч ревности, до сих пор отражаемый щитом доверия к мужчине, которого она любила, вонзился глубоко в ее душу, и если б Филип мог видеть Хильду сейчас, он бы понял, что у него и в самом деле есть повод «остерегаться».
— Неудивительно, — продолжала Хильда, — что его так раздражало, когда я произносила ее имя! Без сомнения, для него это осквернение… О!
Она закрыла руками лицо и разрыдалась слезами ревнивой ярости.
— Итак, — сказал Джордж миссис Беллами, когда они вместе возвращались домой после званого ужина в доме Каресфутов (пусть читатель не будет этим шокирован — мистер Беллами сидел на козлах) — когда же мы нанесем удар? Мне отправиться к старику завтра и показать заверенную копию? Не следует терять время. Он может умереть в любой момент.
— Нет, мы должны действовать через миссис Филип.
— Почему?
— Это более изощренно — и более забавно.
— Бедняжка… Для нее это будет ударом. Вы так не любите ее? Она вам не нравится?
— Нет.
— Отчего же?
— Потому что она мне не доверяла — и потому что она меня затмевает своей внешностью. Я буду рада возможности уничтожить ее.
— Вы очень безжалостная женщина.
— Когда у меня есть цель, я просто иду к ней прямо и не колеблюсь, вот и все. Впрочем, не обращайте на меня внимания… вот мы и дома. Завтра утром отправляйтесь в город первым же поездом и отправьте еще одно письмо: расскажите ей, что здесь произошло. После этого возвращайтесь и ждите.
«Да уж, — размышлял Джордж, — поистине замечательная женщина… которую неплохо бы держать в узде…»
Мы оставили Хильду рыдающей, однако ее отчаяние длилось недолго. Вскоре она поднялась и распахнула окно — ей казалось, что она задыхается. Затем Хильда села и принялась размышлять. Что ей делать? Исчезнуть бесследно? Нет, пока нет. Объявить о себе и потребовать признания? И снова нет. Для подобных крайностей время еще не пришло. Упрекать Филипа в неверности? Но у нее нет доказательств. Что там сказано в проклятом письме? Ждать и наблюдать… Да, именно это она и станет делать.
Однако здесь она оставаться не могла — ей казалось, что если она не сменит обстановку, то сойдет с ума или умрет. Миссис Джейкобс как-то рассказывала об одной деревне, всего в двух часах езды от Лондона — один из прошлых жильцов останавливался там и нашел это поселение совершенно очаровательным. Решено — она отправится туда на неделю-другую и будет наблюдать, как весна окутывает своей мантией землю, слушать смех ручьев… Она попытается забыть и свою любовь, и свою жгучую ревность — и постарается хотя бы эту неделю побыть такой же счастливой, какой была когда-то в детстве, бродя по лесам родной Германии…
Увы! Хильда совсем забыла, что счастье нам дарит наше сердце — а не то место, где мы находимся.
В тот же вечер она написала письмо мужу, где сообщила, что ей необходимо сменить обстановку, и потому она на несколько дней уезжает из Лондона в одно тихое местечко, откуда будет писать ему. Впрочем, он не должен ждать, что она станет писать часто — ей хочется хорошенько отдохнуть.
На следующее утро она уехала, и если сладкий весенний воздух и не принес ей покоя, то уж, во всяком случае, укрепил ее силы. За все время она написала Филипу всего однажды, сообщив, что вернется в Лондон днем первого мая. Письмо это Филип получил утром того дня, когда был назначен прием — случайно или намеренно, но обратного адреса на конверте не было.