— Проценко!..
— Галя, здравствуй!
— Здравствуйте, друзья, — поздоровалась Галина и дольше всех задержала руку Левы — крепкого чернявого парня с большим носом и живыми карими глазами. — Как бы мне увидеть секретаря комитета комсомола?
— А он перед тобой! — застенчиво, но с гордостью сказал Лева. — А Саша и Тамара — члены комитета. Вот сидим, к собранию готовимся.
— Вот и замечательно! — обрадовалась Галина. — Выручайте!
Она села за стол, жестом пригласила друзей.
Вышла из школы через час. Радостно возбужденная направилась домой. Как кстати она договорилась о шефстве школьников над их колхозом! Комитетчики решили провести сбор металлолома и на вырученные деньги купить для колхозного сада саженцы фруктовых деревьев. Левка сказал, что его дядя — главный инженер большого завода — предложил старшеклассникам вывезти с территории завода мусор, накопившийся там за несколько лет.
— И здесь денег немного заработаем. Считай, что сад у тебя уже в кармане! — сказал, прощаясь, Лева.
…Дверь открыла тетя Фрося. Она вскрикнула и плача бросилась к девушке. Минут пять держала Галину у порога, всхлипывала, обнимала. Потом отступила и с тревогой начала осматривать ее: не похудела ли, не заболела ли? Убедившись, что все в порядке, скороговоркой сообщила, что связала Галине теплую шерстяную шапочку и перчатки, боты новые купила. Потом всплеснула руками:
— Ой, зачем же я тебя у порога держу?.. Совсем обезумела старуха от радости…
И таинственно, почти шепотом:
— Может, насовсем вернулась? — с надеждой заглянула ей в глаза.
— Нет, на один день…
Старушка вздохнула.
Она схватила Галину за руку и повела к столу.
— Сейчас я тебя накормлю, а потом ванну нагрею. Наверное, отвыкла…
— Я не устала. А мама где?
— Где же ей быть — в командировке, как всегда. А Павел Тарасович сказал, что придет поздно. Ты раздевайся, снимай ботинки. Сейчас, сейчас приготовлю поесть.
Вытирая фартуком глаза, переваливаясь как утка, она засеменила на кухню.
Для Галины тетя Фрося, сестра ее отца, была второй матерью. Пришла жить в их семью сразу же после войны, когда Галина была еще маленькой. У старухи на фронте погибли муж и единственный сын. Вскоре она стала не только полноправным членом семьи, но и фактической хозяйкой.
Сколько Галина помнит, тетя всегда такая же старенькая и ласковая. Ходит на базар и в магазины, готовит обеды, носит в прачечную белье, наводит порядок в доме.
Любит, чтобы все придерживались установленного ею порядка и сердито отчитывает, когда замечает, что салфетка, шкатулка, ваза или какая-то другая вещь лежит не там, где положено.
Галина очень любила старушку.
Мать работала инженером-гидрологом. Полгода она была в командировках. Где-то проводила каналы, строила оросительную сеть, пробивала артезианские скважины. А когда приезжала домой, то во всем подчинялась тете Фросе.
Прислушиваясь к словам старушки, которая гремела в кухне посудой и разговаривала сама с собой, Галина осматривала комнату. Ничего не изменилось: трюмо, диван, буфет, окна, мамин чертежный стол. На стене в красивой рамке под стеклом большое фото — их десятый «Б» класс. Галина улыбнулась, вспомнив, как их фотографировали.
Фотограф долго не мог добиться, чтобы у всех были веселые лица. И тут проказник Дмитрий смешно замяукал. Все засмеялись, и сразу же прозвучало: «Внимание! Снимаю!»
На лицах еще не успела появиться серьезность. Вон Петр Чигорин твердо сжал губы. На лице его навсегда застыли противоречивые чувства: глаза смеялись, а брови были сердито нахмурены. Он словно осуждал Дмитрия за шалости.
Во все зубы улыбался Олег. А вот и Галина. Едва запрокинув голову, со снисходительной улыбкой смотрит она прямо в объектив.
Только на лице Таси, сидевшей рядом с Галиной, застыл испуг и немое удивление. Она смеялась сильнее всего, и команда фотографа застала ее врасплох. Так и застыла на снимке с полуоткрытым ртом и испуганными глазами — черными точками под высоко поднятыми бровями.
«Где она сейчас? — подумала Галина, глядя на смешное лицо подруги, — наверное, обиделась на меня тогда…»
…После обеда нежданно-негаданно приехала мать.
Галина увидела, какой радостью засветилось ее лицо.
Ольга Назаровна прижала дочь к себе, долго не отпускала. У Галины словно что-то застряло в горле, она слова не могла выговорить. Мать с ней всегда была строгой, без лишних ласк, а тут — на тебе! Очень уж, наверное, соскучилась.
Галина подняла голову. Мать улыбалась как-то робко, растерянно, а глаза чего-то ждали, о чем-то спрашивали. Девушке вспомнился первый вечер в селе, когда она лежала с больной ногой и плакала. Еще тогда думала, как воспримут ее возвращение родители. «По всему видно, дает меня, считает дезертиром», — решила Галина. И чтобы успокоить мать, сказала: