— Что-то начальство заставляет нас долго ждать, — развязно, но негромко проговорил Завязкин.
Галина приподнялась, попыталась взглядом найти Петра Чигорина с ребятами, но у стены их уже не было.
Пока президиум усаживался за столом, шум в зале постепенно стихал. Секретарь горкома партии, коренастый мужчина с сединой на висках и с прической «ежиком», приподнялся, не спеша пододвинув поближе к себе микрофон.
— Товарищи! От имени городского комитета партии позвольте поздравить вас с окончанием средней школы и вступлением в самостоятельную жизнь!
Долго не стихали аплодисменты.
Секретарь смотрел в зал и в его глазах, сквозь улыбку, пробивалась какая-то грусть.
Возможно, вспомнилась молодость, годы Первой пятилетки, когда он вот так же аплодировал на митинге и кричал: «Даешь Магнитку!..». А может, вспомнил другой митинг… Сколько было их тогда, этих митингов, шумных, с буйным азартом, полных горячего вдохновения. Лишь четверть века прошло с тех пор, а кажется, наступила новая эпоха! Так изменилась жизнь…
«А молодежь осталась такой же горячей, нетерпеливой. Только вид ухоженнее и одежда красивее», — думал секретарь.
Аплодисменты начали утихать.
— Мы пригласили на это совещание руководителей заводов и фабрик, артелей и строек города, представителей некоторых колхозов и совхозов. Они расскажут об условиях работы на своих предприятиях, — продолжал дальше секретарь. — Во время экскурсий вы сами посетите производственные цеха и стройки, побываете на полях и фермах. Смотрите, выбирайте, что вам ближе по душе, и, как говорится, — в добрый путь!..
На трибуне один за другим сменялись выступающие. Но Галина не слушала, что они говорили. Она все высматривала Петьку Чигорина и не находила.
Средних лет женщина в белой блузке, оттенявшей бронзовое загорелое лицо, махая руками, звала молодежь на стройку. Директор какого-то завода, почтенный пожилой мужчина с обвисшими усами, уверял, что юношей ждут в цехах.
— Скорее бы закруглялись, что ли. И концерт… — зевнул Фонфарамон Завязкин.
А Галя все никак не могла отыскать Петра.
— Девушка, чего вы крутитесь? Сидите спокойно, — проговорил кто-то за спиной. — Самой не интересно, так хоть другим не мешайте.
Галина хотела было ответить, но председательствующий объявил:
— Слово предоставляется выпускнику второй школы Петру Чигорину.
Петр появился совсем не там, где искала его Галина.
Он уверенно поднялся по лестнице на эстраду, встал на трибуну, широкоплечий, коренастый.
— Ребята и девчонки!.. Товарищи! Я долго говорить не собираюсь, — загудел его баритон. — Тут вот многие пропускают мимо ушей, о чем говорится. Работа, мол, не волк, в лес не убежит. Многие мечтают об институте. Только ведь институт не резиновый. И вот мы, шестеро друзей из бывшего десятого «Б», просим послать нас на строительство комсомольской шахты в Донбассе!
Секретарь горкома первый захлопал в ладоши и принял от Петра заявление.
Галина горячо аплодировала, а в голове звенело: «Поедет! Поедет!»
— Конечно, Петру легко говорить. Такие, как он, всегда пробьются, — проговорила Тася. — А куда мы со своими слабыми силами? Нет, хоть на институт и мало надежды, зато ведь это институт.
Галина не разобрала ее слов. Не слушала и следующего оратора. Несколько минут незрячими глазами смотрела в спину Фонфарамона Завязкина.
— Смотри, смотри, Витька Костомаров! — толкнула ее Тася.
Стройный черноволосый парнишка быстро взбежал по лестнице, подошел к трибуне, секунду переждал.
Виктор умел выступать. Недаром считался лучшим оратором в школе. Тася ждала, что он произнесет блестящую речь, но к ее удивлению парень говорил хоть и горячо, но коротко. Он попросился в любой колхоз.
— Сумасшедший! — ахнула Тася и растерянно посмотрела на Галину. Та вынула из сумочки сложенный вчетверо лист бумаги, развернула его. Это было заявление, написанное еще дома.
— И ты?! — прочитав заявление, аж подпрыгнула Тася. — Да вы что, все с ума сошли?
Зал гремел аплодисментами.
Виктор прошел в третий ряд, еле втиснулся на скамью рядом с Галиной.
— Ну, как?.. Не раздумала? — взволнованно спросил он.
Глава вторая
Провожать уезжавших в Донбасс собрался почти весь бывший десятый «Б». Родители виновников такого торжества стояли чуть в стороне. Они хотели бы дать детям множество советов, приказов и наставлений, взять с них обещания беречь себя, жить с умом и почаще писать домой. Но будущих шахтеров тесной толпой окружили друзья. Они записывали адреса, шутили, болтали, как казалось родным, о разных глупостях, а вот им, родителям, неудобно было подойти со своими чувствами.