— Так этому ж абрикосу полвека, а ухода никакого. Вот вы сами убедитесь, что здесь можно выращивать, — поспешно произнесла Галина.
— Ну, хватит! Завтра выходи на ферму. Так и запишем, — примирительно сказал Матвей Лукич. — Сергей, проведи девушку на квартиру к Степаниде Торопыгиной.
На крыльце Виктор Костомаров бросился к Галине.
— Ну что?
— Ничего… Подожди, я ему еще докажу! — вместо ответа погрозила Галина, тяжело дыша. Глаза ее пламенели.
Сергей Перепелка вышел следом.
— П-пойдем, проведу на квартиру.
— Я сам, — отозвался Виктор. — Я уже знаю, где ее дом, чемодан туда относил.
— Н-ничего, мне тоже надо в ту сторону.
Идти пришлось почти через всю деревню.
— Вы не ошиблись, что приехали к нам, у нас колхоз хороший. Подождите, он еще на всю область прогремит. Именно так! — стараясь подбодрить мрачную Галину, говорил Сергей. — Я с-сам всего два месяца, как вернулся сюда. Годовые курсы закончил. А раньше работал здесь счетоводом.
Сергей время от времени поглядывал на Галину, ласково улыбаясь. Виктору это не понравилось, и он грубовато спросил:
— А почему ты заикаешься?
— П-понимаете, это у меня с детства, — не уловив неприязни в вопросе, простодушно начал рассказывать Сергей. — Есть у меня сестра, на три года старше. Она озорная была. Надоело ей все время со мной нянчиться. Мне тогда два с половиной года было. Однажды, когда дети собрались в поле за зеленым горохом, она связала меня и положила в сарае в корыто. «Спи», — говорит и убежала. Я сначала молчал. А тут смотрю, лезет ко мне свинья, в самое лицо хрюкает. Чуть не съела. Я перепугался, кричу что есть духу, а она в мой нос своим пятачком тычет. Вот-вот откусит. Спасибо, соседка прибежала, спасла.
В это время низко над деревней пролетел самолет. Напуганная его ревом, огромная свинья, лежавшая в пыли у дороги, метнулась прямо под ноги Сергею. Он вскрикнул и, уцепившись за щетину, проехал на ее спине несколько шагов, а потом рухнул на землю.
Виктор и Галина захохотали.
— Вот ч-чертяка лохматая! Словно знает м-м-меня. До сих пор их боюсь, — отряхивался побледневший Сергей и виновато улыбался. — Я п-почти вылечился, заикаюсь теперь только, к-когда волнуюсь. Но разве будешь здесь спокойным? И-именно так!
В длинном сарайчике, где зимой хранились сеялки, плуги, бороны и прочий инвентарь, двое парней возились возле трактора.
— Вот теперь все! — затянув огромным ключом гайку, выпрямился широкоплечий парень лет двадцати. Второй тракторист, высокий, сухощавый, медленный в движениях, наматывал шнур на шкив стартера.
— Это наши ребята, — пояснил Сергей, когда они прошли мимо сарая. — Тот с ключом — Степан Бондарь, а второй — Николай Мовчан.
— Кто такая? — жуя папиросу, спросил товарища Степан и кивнул на Галину.
— Из города приехала на работу, — вяло ответил Николай. — Говорят, у нее отец каким-то начальником в области. Вместе с Костомаровым училась, вместе и сюда.
Степан шутя поигрался большим ключом.
— Работнички… — процедил он и сплюнул недокуренную сигарету, — экскурсии для них здесь!
Долго смотрел из-под насупленных бровей вслед девушке. На лице его играли желваки.
— Слышь, Степан, а в перспективе она ничего себе, — щелкнул пальцами Николай Мовчан.
— Заводи мотор! — звучно крикнул Степан.
Николай с несвойственной поспешностью рванул шнур, и двигатель сразу затарахтел.
— Он председателем у нас только третий год работает, — рассказывал Сергей про Матвея Лукича, который только что обогнал их на бидарке. — Добровольно из города приехал, тридцатитысячник… умный дядя! Раньше колхоз был самый отсталый в районе, а за эти годы поднялся. Бывший председатель только суетился, а что с того? А этот как приехал, — сначала целую неделю ходил, осматривался, прикидывал, а потом, когда все разнюхал, сразу по-своему повернул. И пошло! Денежки в кассу сразу потекли. Теперь вот два типовых коровника строим, новый свинарник. В прошлом году электричество провели. А раньше даже столбов не на что купить было. Одно слово, Матвей Лукич — хозяин! Именно так! — подытожил Сергей.
— Хозяин, возможно, он и хороший, только человек, кажется, бесчувственный, сухарь, — сказал Виктор.
— Это Матвей Лукич сухарь?.. Что вы! Он такой душевный… — с чувством сказал Сергей и вдруг осекся.
Неподалеку послышалась ругань. Возле кузницы, размахивая плетью, Матвей Лукич отчитывал за что-то двух колхозников.
— Что ты мне в глаза суешь?! Это я и без тебя знаю. Ты мне работу покажи! Штрафовать вас надо, чертей!