- Нет, “техносмерть” убила всех. Перегрызла тела всем детям, которых я знала. Съела их ноги, руки, лёгкие и сердца. У Бэти Хейруд она съела ноги до колен, и та могла только лежать и смотреть в окно, пока… не уснула насовсем. Отец говорил, что через пару лет “техносмерть” убьёт и всех взрослых на планете, потому что никто из них не хочет влаживать деньги в поиск лекарства от неё. Я помню какое у него было грустное лицо в эти моменты… такое же как у тебя, когда ты сидел на ступенях… так и случилось… Когда я заболела и больше не могла вставать с кровати, отец сказал что в городе осталось всего несколько детей моего возраста. Когда же мои лёгкие больше не могли дышать, папа поместил меня в тело робота-помощника. После того как отец уснул и больше не говорил со мной, я поняла, что мне нужно идти к “Рассвету”. Я выбралась наружу и пошла. Я шла через множество дорог и городов, и не встретила ни одного живого человека. Первые 35 000 часов мне попадались на пути тела взрослых, но потом и они исчезли. Я иду уже 919 804 часа. Всё… всё случилось так, как говорил отец… “техносмерть” убила всех.
- Ты… ты идёшь так долго? – задыхаясь, проговорил Хаген. – Это же 105 лет?
- Я не знаю, сколько это в годах… знаю, что в часах это 919 804 часа и 26 минут. – Ответила Полли.
- А откуда ты идёшь?
- Их Халкиды… это в секторе Е17.
- Это же на другом конце континента!
- Наверное… мне осталось совсем немного… ещё 10 157 метров…
- А ты… ты точно знаешь что эта научная станция находиться именно там? – растеряно сказал мужчина, так как в его мозгу происходила напряжённая мыслительная деятельность.
- Да, я уверена… скоро я туда доберусь… - Твёрдо отвечал маленький андроид.
- Я… давай немного помолчим… - Бросил Хаген.
- Угу… всё равно ты скучный… - обижено пискнула Полли.
Бородатый мужчина молча зашагал подле робота-помощника, в котором томилось сознание девочки по имени Полли. “Как же так вышло? – думал он, - Неужели машинная болезнь способна была уничтожить всех людей на планете? Почему же никто не нашёл лекарства от неё? Ведь человечество побороло же до этого чуму, оспу, СПИД и рак? Ведь если есть болезнь, то должно существовать и лекарство от неё? Как так могло случиться? Ведь прогресс неудержим, неумолим? Человеческий эгоизм не смог бы уступить место смерти! Сколько раз он двигал вперёд целые цивилизации, совершая один технологический рывок за другим. И тут… человек проиграл. Стало быть, это цена за прогресс, которую рано или поздно бы пришлось заплатить человеку. Но… но что теперь делать мне? Неужели я последний человек на всей планете? Как это… невообразимо… Но, быть может, ещё где-то есть люди подобные мне, что погружены в криосон? Однако… это кажется маловероятным, если за 105 лет продвижения чрез весь континент, Полли не встретила ни одного человека. Должно быть, я и в самом деле последний человек на земле. Но почему?.. Почему я не могу ничего вспомнить?! – мужчина обратил свой взгляд на квадратного робота, неспешно передвигавшегося по неровному асфальту, - Что мне остаётся, кроме того, что следовать за этим ребёнком в теле неуклюжего андроида? Быть может её миссия теперь и в самом деле единственно важное? Ведь это всё что осталось от руин человеческой цивилизации?..”
- Так, мне уже надоело молчать. Расскажи мне Хаген, почему ты сидел на ступенях? – вдруг раздался нетерпеливый голос девочки, прерывая размышления мужчины.
- Я… я пришёл в город… бродил по нему несколько часов… и, не найдя никого, сел на ступени отдохнуть и подумать. – Ответил Хаген.
- А откуда ты пришёл?
- Из пригорода. Я очнулся в криокапсуле, которая находилась в подвале разрушенного дома.
- Кри-о-кап-су-ле… это что такое?
- Это такое белое ложе, в которое человек ложиться и надолго засыпает.
- Как надолго? Это как смерть?
- Нет, Полли. Смерть это навсегда. Если умер – проснуться невозможно. А из криогенного сна можно проснуться, задав время своего пробуждения.
- Хм… а как это – навсегда?
- Это вечно… это постоянно… это до скончания времён.
- То есть это снова и снова, и так много раз?
- И так бесконечное количество раз.
- Я… я бы хотела остаться возле отца навсегда… - тихо, как бы про себя, проговорила Полли, - и сколько же ты спал?
- Я не знаю точно…. я не помню, когда заснул…. Но я уверен, что больше чем сто лет.
- Сто лет?.. сто лет… сто лет…
- Больше чем 876 000 часов.
- А… ясно… а зачем ты уснул?
- Я не помню, Полли.
- А что ты делал до того как уснул?
- Я не помню, Полли.