— Конечно нет! — вспылила она, возмущенная тем, что он счел ее способной на подобную низость. — Я заметила в толпе лорда Ботли и хотела предупредить Делию, — солгала она. — Отправляясь на ее розыски, я не ожидала… — комок в горле как будто удвоился в размерах. — Я не собиралась подслушивать. Я не хотела… Я почувствовала себя неловко и не знала, как мне поступить, особенно после того, как поняла, что вы… — она замолчала, не в силах закончить фразу.
Вейн заправил локон растрепавшихся волос ей за ухо. Это был рассеянный, почти нежный жест.
— Вы видели Ботли. Он к вам подошел?
— Позже, когда я… Он спросил, как меня зовут, явно будучи уверенным, что я — Изабелла Торн. Я ответила, что мое имя Цирцея, и убежала, не дожидаясь дальнейших вопросов.
Дождь усиливался. Изабелла подняла руку и накинула капюшон пелерины на голову. Ее элегантная прическа была испорчена. Все, чего она хотела, — это забраться в постель и больше никогда ее не покидать. Пусть Делия и Вейн приводят своих детишек в гости к их старой, прикованной к постели тетке…
— Вы убежали от меня.
Пристальный взгляд Вейна смутил Изабеллу.
— Н-нет.
— Вы расстроились, увидев наш с Делией поцелуй.
Неужели он преднамеренно ее мучает? Когда она увидела, как они целуются, сердце разорвалось у нее в груди.
— Вовсе нет. Более того, я счастлива как за вас, так и за Делию. — Упорство и гордость не позволили ей разрыдаться.
У этого мерзавца хватило наглости ухмыльнуться ей в лицо!
— Сколько раз я должен повторять вам, Изабелла, что лгунья из вас никудышная? Признайтесь, когда вы увидели, как я целую Делию, вам захотелось отвесить мне пощечину.
Изабелла заскрежетала зубами.
— Ваши оскорбления дают мне полное на это право, лорд Вейнрайт.
Она пискнула, потому что он прижал ее к дверце ожидающего пассажиров экипажа, одновременно телом защищая от непогоды и предотвращая попытку побега.
— Если у вас не хватает здравомыслия, чтобы вернуться на бал, тогда это сделаю я, — с достоинством произнесла она. — Дайте пройти!
— Бедная малышка Изабелла! И что же вы успели разглядеть сквозь щель в двери? Что расслышали ваши прелестные ушки? Вы видели, как я обнял Делию вот этими порочными руками… Вы видели, как я привлек ее к своему разгоряченному телу и начал ртом ласкать ее соблазнительные губы… Вы ощутили волнение внизу живота, потому что вам совершенно точно известно, что чувствует женщина, когда я…
— Да! Я все это видела, и вы даже представить не можете, как я об этом сожалею. Ну что, теперь вы довольны? — Она попыталась его оттолкнуть, но ее отчаянные попытки вырваться почему-то привели к тому, что он оказался еще ближе. Тепло его тела проникло в нее, заставив забыть о сырости и холоде. — П-пожалуйста, я вас очень прошу… Позвольте мне уйти.
Вейн с силой ее встряхнул, не на шутку напугав.
— Либо вы были не очень внимательны, Изабелла, либо вам необходимы очки. Вы не видели, как я целую Делию.
Ее губы задрожали от ярости.
— И вы еще называете меня лгуньей! Да я видела вас…
— Нет! Вы видели, как Делия целует меня! — крикнул в ответ он. — Ваши глазки что-то увидели, а умная головка сплела воедино обрывки разговора и создала из них любовную историю, достойную пера Шекспира.
— Я знаю, что я видела, — уже без прежней убежденности повторила она.
— Слушайте меня внимательно, Изабелла Торн, потому что повторять я не буду. Делия последовала за мной в ту комнату с целью обсудить внимание, которое я вам оказываю. Когда я отказался обсуждать с ней нашу дружбу, она решила исказить значение моих слов и заключила, что мой интерес к сестрам Торн вызван ее красотой. Я не успел опровергнуть это мнение, поскольку она оплела меня, как плющ, а вы умчались прочь, решив, что я мерзавец, каких не носила земля.
Неужели Вейн говорит правду?
Боль в ее сердце стала чуть менее острой, и перед Изабеллой забрезжил огонек надежды.
— Я думала… — Изабелла покачала головой, ей было очень стыдно за себя. — Вы были правы, назвав меня безумной. Я должна была остаться и потребовать от вас объяснений.
А заодно и отвесить ему пощечину.
Вейн как будто прочитал ее мысли, потому что его губы снова дрогнули в улыбке. Он коснулся пальцами ее нижней губы.
— Ну-ну.
Забыв обо всем, он поглаживал ее губу, и по всему ее телу, подобно искрам, вспыхивали нервные окончания.
— А теперь слушайте. Я не хочу, чтобы между нами были какие-то недоразумения, — произнес он, всматриваясь в ее лицо темными и безумными, как летняя буря, глазами. — Весь вечер мои мысли были заняты женщиной. Но вовсе не Делию я жаждал обнять, прижать к себе и зацеловать до полусмерти. Я мечтал о вас, Изабелла.