— Я боюсь, Атере, тебе придется отлипнуть от своей матери и, дополнив свою группу ариров десятком Золотой Стражи, заняться этим лично. Я даже опасаюсь, что мне придется присоединиться к вам. Да. Так и сделаем. Возьмем одни «татретт» для контроля зачищенной области.
Элтруун, нахмурившись, произнесла:
— Атертасы сильно вымотались нагоняя вас. Ашерас. И многим требуется отдых. Может, немного прервемся?
Я нахмурился.
— Да, ты права. Я сам почти сутки не спал. Шести-семи часов вам хватит?
Она повернула голову к своей свите и испытующе посмотрела них.
— Думаю, да.
На этом совет завершился. Сначала удалилась Элтруун со свитой, а потом, кивнув Элтруун и ее сестре, и я со своим сопровождением. Уходя, я заметил, как Атере положил руку на талию Аэриснитари. Похоже, Атере и его мать связывают узы больше, чем родственные. Впрочем, в чужой монастырь со своим уставом не лезут…
Проспал я недолго — всего три или четыре часа. Проснувшись, я почувствовал себя хорошо отдохнувшим. Очевидно, то, что меня подпитал феникс своими тварями (я даже про себя старался не называть их «слизняками», уж больно отвратительно это было) хорошо сказалось на моем организме. Жаль только, что регенерация организма оставила темные шрамы. И сейчас я, вытащив из свое комнатушки небольшое кресло и развалившись на нем, с выражением неудовольствия на моем лице, рассматривал свою левую руку, ставшую почти черной до самого локтя. Из одежды я натянул лишь сапожки и штаны. Своих четырех жриц я отправил спать и в данный момент меня охраняли лишь Эйрин да пара жрецов из Золотой Стражи. Но если последние действительно занимались охраной моей драгоценной тушки, следя за окрестностями и провожая настороженными взглядами редких солдат или магов идущих по своим делам, то вампирша буквально пожирала меня преданным и страстным взглядом. Кресло, на котором я сидел, было достаточно неудобным, что бы мне пришлось его застелить куском какой-то довольно красивой ткани с забавной структурой и приставить к стене здания, до нашего прихода бывшей местом расположения апартаментов офицеров местной стражи. Из того места, где я сидел, открывался живописный вид на развалины пригорода Ишакши. Между развалин нет-нет да мелькала чья-то тень, но если бы это были не наши — то разговор у дежурных магов был бы короткий: пара-другая слабых массовых заклинаний и все. Мне также было видно колонну мертвецов — около двух тысяч из них уцелело в битве и сейчас было согнано с одну большую толпу. Мертвяки время от времени издавали разнообразные простейшие звуки — от стона до короткого рыка или хрипа. Иногда мне казалось, что они так переговариваются между собой — чем Ахеш не шутит? Оживших контролировало два или три десятка Старших жриц — мне просто было лень считать важно прохаживающиеся вокруг толпы мертвецов жриц и жрецов Атретаса. Если бы меня спросили — я бы сказал упокоить их окончательно и не возиться с их контролем. Все равно толку от них в открытом столкновении — ноль. Но командовала на данный момент парадом Элтруун и лезть в ее курятник (или гадючник) — значит нажить на ровном месте врага. С другой стороны (это я запомнил из предыдущей жизни) солдатам, охраняющим лагерь, нужно хоть какое-то разнообразие. Тьфу. У меня и так из-за элементаля раздвоение личности, а с этим спором самого себя с собой я заработаю настоящее растроение…
Вздохнув, я поднялся с кресла и сходил за бхателлом в спальню, но, после того как я уселся обратно, мне не дали времени на его очистку — из-за угла показалась Аэриснитари и, приблизившись, произнесла:
— Ты уже отдохнул, Ашерас?
— Я тоже рад тебя видеть. — хмыкнул в ответ и, начав чистить бхателл, добавил: — Как ни удивительно, но я полностью восстановил свои силы.
Выдрав из нутра фрукта жменю черных гранул, я, став забрасывать по одной в рот, посмотрел на своего предка. Ну не получается у меня даже в мыслях называть невероятно красивую и статную женщину словом «бабушка». Человеческие бабульки они старенькие, морщинистые и сидят на лавочках, а для эльдар — хоть светлых, хоть темных — не является чем-то странным, если твой прапрапрадед выглядит лучше, чем его далекие потомки. Правда, если у людей говорят: возраст выдает шея, то у эльдар — глаза. Чем старше эльдар — тем пронзительнее взгляд, который словно невидимая рука ощупывает, взвешивает, сравнивает с огромным блоком памяти и жизненного опыта. Интересно, а правда, что после пяти тысяч лет представитель нашего народа добровольно уходит во Тьму? Скорее всего, это шутка или легенда. За всю описанную историю ни один из Атар не дотянул и до половины этого возраста. За все время существования нашей агрессивной цивилизации до этого срока дожили лишь десяток Орин да пара Атретасов: Ирэнтель ат Кхитан и Шерот ат А`сеатр, за свои заслуги перед своими Домами получившие право на соединяющую приставку в имени… А вот у светлых этот список на много-много длиннее. Что уж там говорить — Владычице Синего Леса Иллуиль ри Се скоро исполнится пять с половиной тысяч лет — недостижимый возраст для Атар…