Похоже, пока у меня носились в голове эти мысли, я не следил за своим лицом и Аэриснитари без труда смогла прочитать мои эмоции. Она приблизилась ко мне и мягко произнесла:
— Что-то произошло? — из-за ее спины вынырнула незнакомая Высшая Жрица со складным походным стульчиком в руках. Проделав необходимые манипуляции с ним, она его быстро разложила и, словно Орин в нашем Доме, растворилась во Тьме. Древняя Атар плавно и грациозно уселась рядом со мной, практически не придав этому факту внимания. Вот что я понимаю «власть». Мне еще учиться и учиться воспринимать окружающее как нечто собой разумеющееся.
— Да нет. Просто глядя на тебя, Великую Жрицу нашего Дома, стоящую на фоне разрушенного Ишакши, я внезапно осознал бренность и хрупкость существования чего бы то ни было.
Некоторое время мы молчали, глядя на далекие, освещенные призрачным светом, развалины. Где-то далеко поднимались редкие струйки дыма. И тишина, изредка прерываемая стоном мертвеца, коротким рыком хисны, скрипом отлично выделанной кожи да звяканьем оружия. Лагерь на удивление производил очень мало постореннего шума. Впрочем, сейчас же время сна и отдыха…
— Ты чего-то хотела? — произнес я, решившись разорвать затянувшееся молчание.
Но древняя молчала все так же глядя на развалины. Наконец, когда я уже начал думать невесть что и сделал знак вампирше, послав ту за еще одним плодом, она произнесла:
— Эти восемьдесят лет в рабстве были очень не легкими. Многое, что происходило тогда, я воспринимала как в тумане… И сейчас я даже рада этому. Но кое-что я помню довольно четко. — Я напряг слух, стараясь не пропустить ни одного слова. — Иллитиды сотрудничали не только с Шестым Храмом. Был кто-то еще… Да… Его звали Хетрос. Он был не из нашего мира. Иллитиды его боялись и уважали. — Лицо Аэриснитари стало похоже на фарфоровую маску, а глаза ее не видели развалин. Похоже, она бродила в своих жутких воспоминаниях о последних десятилетиях. — Я его ни разу не видела по причине того, что он жутко ненавидел темных эльдар и Атар в частности и, когда видел случайно попавшего ему на глаза раба из нашего народа, убивал без раздумий. Меня иллитиды ценили и, когда он являлся, прятали. — Неожиданно ее голос дрогнул. — Ты не знаешь, да и не можешь знать… Пока я была в рабстве у меня родилась дочь. Чистокровная Атар. — В моей голове бешеными пчелами заметались мысли. А что если она мертва? Погибла в пожаре? Или где-то сейчас столкнется в схватке со жрицами и умрет? Но Аэриснитари почти спокойно добавила, ее голос прозвучал неожиданно глухо: — Ее принесли в дар Хетросу, но он сказал лишь, что ему будет намного приятнее если ее сожрет Эрруу у него на глазах. Я все видела, но ничего не могла сделать… Да и не хотела… Но как же больно сейчас… — Мертва. В руке у меня что-то жалобно чавкнуло. Взглянув, я понял, что раздавил бхателл, который принесла Эйрин. Черный густой сок тек по руке, словно кровь. Немного помолчав, древняя продолжила: — Я вот что думаю: этот Хетрос обладает большим могуществом, а значит — он довольно опасный враг нашего народа…
— Хочешь мести?
Неожиданно Аэриснитари зашипела сквозь зубы:
— Дха!
Я вздохнул:
— И что требуется от меня?
— Нужна информация, а значит — пленный!
Наклонив голову на правое плечо, я произнес:
— Нуу… У нас уже сейчас пленных пара сотен — так точно.
— Нам нужны пленные илиитиды, а не их рабы! — чуть не рыкнула она.
— Подумай на секунду — ну поймал я пару этих тварей — если не во дворце, так за городом — а как ты будешь допрашивать иллитида?
Она хищно оскалилась:
— Существуют способы… На худой случай — у нас есть пара ариров Эхаляин, а уж развязывать языки они умеют… А если нет — призовем кого-то из Детей Элос. — неожиданно она даже часто задышала от предвкушения: — Ооо. Пусть помолчат по-дольше…
Откинув раздавленный плод в сторону, я вытянул язык и слизнул с руки черный сок. Сзади меня кто-то громко сглотнул. Аэриснитари оторвалась наконец от созерцания панорамы Ишакши и повернув лицо ко мне произнесла:
— Ашерас, ты бы уделил внимание своему творению, а то она, глядя на тебя, слюнями захлебнется…