Разве мог старый Нхай рассказать обо всем, что действительно было? Так доложил старый Нхай даже в штабе, когда его вызвал начальник контрразведки Кваме Араухо.
- Странно, - сказал начальник, пристально вглядываясь в плутоватое лицо одноглазого ветерана, держась за щеку длинными тонкими пальцами и морщась от зубной боли. - Офицер тугов... бежал из плена? И капитан Морис... не смог этому помешать?
Араухо поманил худым, похожим на сухую костяшку пальцем Нхая, стоявшего навытяжку у самой двери.
- Иди сюда... - И вынул из папки пачку фотографий. - Посмотри-ка... Не узнаешь?
На старого солдата смотрело со всех фотографий одно и то же лицо. Юноша на теннисном корте, прижимающий к груди ракетку... Он же на охоте... Вырезка из газеты - получает приз в Клубе стрелков. А вот он - вместе с мисс Мангакис, даже мама Иду оказалась на этой фотографии!
- Майк Браун, - твердо отчеканил Араухо. - Это был он?
Чувствуя, что совершает непоправимое, Нхай кивнул.
Кваме Араухо откинулся на спинку кресла:
- Майк Браун... Очень забавно...
- Он бежал, убив двоих... - торопливо заговорил старый солдат.
- Ах да... Тем хуже... Тем хуже...
Нхай не знал, не мог знать, что после его ухода Араухо поспешил в кабинет Кэндала, но вошел он туда спокойно, уверенно, и на лице его была лишь гримаса, вызванная зубной болью.
Молча протянул он Кэндалу тоненькую папку с надписью на обложке: "Майк Браун".
Кэндал с недоумением взял папку.
- Это... сын плантатора Брауна, бежавшего в Колонию, когда земли его были национализированы. Этот мальчишка стал наемником и служит тугам. Он был здесь вместе с майором Хором в ночь, когда туги организовали высадку десанта. Тогда капитан Морис отпустил его.
Араухо не сводил с Кэндала пристального взгляда.
- Я знаю об этом. Капитану Морису пришлось обосновывать этот свои поступок перед специальной комиссией армии Боганы.
- Так вот! - в голосе Араухо зазвенело торжество. - Капитан Морис опять отпустил Майка Брауна!
- Подожди! - поморщился Кэндал, выставляя перед собою ладонь. - Я тебя не понимаю.
- Я считаю необходимым запросить у разведывательных органов Боганы объяснения относительно действий капитана Мориса на нашей территории! Лично я их квалифицирую... как предательство.
Кэндал улыбнулся, встал, обошел стол и дружески обнял Араухо.
- Ну не мечи молнии, ты же не Шанго! А в отношении Мориса... Кстати, и Жоа обвинял его во вмешательстве в наши дела, считая иностранцем. Ему я ничего не сказал, но начальник контрразведки... - Кэндал спрятал улыбку в бороде, - конечно, имеет право знать, что в последней операции капитан участвовал уже как служащий нашей армии, как человек, которому поручено реорганизовать нашу военную разведку. Араухо нахмурился:
- Вот этого я уж не ожидал от тебя, Кэндал! - Голос его был полон горечи и искренней обиды.
- Хорошо, что ты не столь сверхгоряч, как Жоа. А то бы я нажил сегодня еще одного злейшего врага! - рассмеялся Кэндал...
Старый Нхай тем временем под веселые шуточки курсантов, этих молодых зубоскалов, обряжался в красный пиджак и бирюзовые брюки, собираясь на свидание к маме Иду, своей невесте.
Однако, выйдя за ворота лагеря "фридомфайтеров", Нхай вместо района бывшего сеттльмента, где стояла вилла Мангакиса, неожиданно свернул к "кладбищу Истории" - так в Габероне называли болотистый пустырь на берегу океана. Туда после провозглашения независимости со всего города свезли бронзовые статуи колониальных губернаторов и генералов-завоевателей и где они валялись теперь, покрываясь зеленью и дожидаясь отправки на переплав.
На берегу океана Нхай прошел к одной из старых лодок. На корме древней посудины сидел рыбак в широкополой шляпе с обвислыми полями, в грязной красной рубахе и неопределенного цвета брюках, закатанных по колено. Стремительно темнело. Рыбак собирал удочки, попыхивая сигаретой.
- Да поможет тебе Катарвири, владетельница воды! - громко сказал старый солдат.
- Катарвири знает свое дело,- лениво отозвался рыбак.
- Начальник говорил со мною сегодня... - сразу перешел к делу Нхай. Он показывал мне фотографию белого офицера... Он не поверил ни одному моему слову.
Сигарета пыхнула опять. Нхай успел заметить на лице рыбака довольную улыбку.
- Кто-нибудь еще расспрашивал тебя о том офицере?
- Нет, - твердо ответил Нхай. Капитан Морис вскинул голову:
- Ты уверен?
- Камарад! - обиделся Нхай. - Ты же знаешь, что, хотя глаз у меня только один, никто еще не мог скрыть от меня свои следы.
- Хорошо. Когда ты должен возвращаться в буш?
- Может быть, завтра, может быть, через день. Как только будут готовы люди, которых мне надо вести в отряд.
Морис тихо засмеялся:
- Надеюсь, что твоя невеста захочет видеть тебя и завтра. Тогда здесь, в это же время.
Здесь, на вилле экономического советника ООН Мангакиса, Нхай чувствовал себя человеком значительным. Евгению было занятно наблюдать за простодушным стариком. Только когда старый Нхай заговорил о Майке Брауне и побледневшая Елена бессильно опустилась в кресло, Евгений вдруг понял, что старик-то не так уж и прост. Он прекрасно знает: Майк, Елена и Евгений хорошо знакомы. Корнев-младший не раз при Нхае вспоминал о Майке.
Но сейчас старый Нхай упорно делал вид, что всего этого не знает.
- Что с Майком? Где он теперь? - осторожно заговорил Евгений.
Елена в упор смотрела на старого ветерана. Но Нхай выдержал ее взгляд - ведь у него - задание! Он выдержал бы и не такое, но в этот момент ему на плечо тяжело легла рука его невесты - мамы Иду.
- Отвечай, ну! - грозно пробасила она, и Нхаю показалось, что блюдо мой-мой - огромных клецек из ямсовой муки - нависло над его головою.
- Да жив этот ваш... Майк Браун! - невольно вырвалось у него. - О великий Шанго, на этой земле все сошли с ума. Больше я ничего не скажу!
И великодушная мама Иду поняла его.