Наконец среди глухого темного леса он увидел поляну, поросшую душистыми травами и цветами. Тут сладко пахло цветущими липами, светящиеся мушки, играя, носились в воздухе, и звон стоял от стрекотания тысячи пронзительных скрипочек кузнечиков. А на самой середине поляны, в ярком лунном луче, маленькая Вила, встряхивая золотыми волосиками, плясала в развевающейся одежде из струящегося серебра.
Она была совсем маленькая, как куколка, но такая веселая и хорошенькая, что крошка Принц с восторгом смотрел, как она кружилась, смеясь и встряхивая головкой, и венчики цветов, когда она пробегала по ним, только слегка покачивались, точно от теплого ветерка.
Потом она протянула крошке Принцу свою маленькую ручку, и они вместе вступили на лунный луч, падавший сквозь ветви старой липы. Луч чуть-чуть только прогнулся у них под ногами и тихонько зазвенел. Они бежали по нему почти до самой верхушки дерева и потом, смеясь, съехали обратно, точно по скользкой ледяной горке!..
Никогда в жизни Принцу не было так весело и хорошо, но лунный луч вдруг заморгал и скрылся и исчезла маленькая Вила. Ее рука выскользнула из руки Принца, осталась только ее рукавичка, такая маленькая, что ее можно было надеть на мизинец.
С ней он вернулся в замок, спрятал и никому не показал. Скоро Принца увезли из замка в большой город учиться всяким необходимым для принца предметам: танцевать, выступать, гордо подняв голову, в торжественных шествиях, играть в карты, подписывать рескрипты красивым почерком, ездить верхом и стрелять из лука.
Прошло несколько лет. Старый король состарился и умер, так что Принцу пришлось вернуться в замок и самому сделаться королем. Многое он успел позабыть за эти годы, но рукавичку сохранил. И когда, однажды ночью, он проснулся у себя в замке и увидел лунную дорожку на полу у самой постели, он вдруг совершенно позабыл про то, что он теперь уже не мальчик, а король, что он даже во сне должен быть величественным, строгим и непреклонным, — все позабыл, как мальчишка соскочил босиком на пол и пошел по лунной дорожке в лес.
Когда он добрался до знакомой полянки, сердце колотилось у него в груди точь-в-точь как десять лет назад. Но полянка была пуста: лунный луч покачивался, пробившись сквозь ветви высоких деревьев, а у цветов был такой вид, будто они знают что-то интересное, но молчат, чтоб не проговориться.
Король стал звать маленькую Вилу. Никто ему не отвечал. Тогда он вытащил и поцеловал рукавичку, сел на землю и заплакал от досады. И тут вдруг ему почудилось, что в рукавичке что-то шевельнулось, и он вдруг увидел, что рядом с ним стоит маленькая Вила и, смеясь, просовывает крошечную ручку в рукавичку, которую он держит в руке.
Описать нельзя, до чего обрадовался Король: снова маленькая Вила, встряхивая золотыми волосами, заплясала, закружила серебристые тряпочки, в которые была так красиво одета, и, не выпуская ее руки, Король опять наступил на лунный луч, и тот только зазвенел и чуть прогнулся под ним, и они поднялись почти до самых вершин деревьев, и, смеясь, соскользнули, и вместе плясали среди цветов, которые теперь уже не скрывали, что они всё знают и радуются таким ночным происшествиям!
Потом маленькая Вила опять исчезла вместе с лунным лучом, а Король вернулся домой в замок и едва дождался ночи, чтоб опять побежать на лесную поляну и там, целуя рукавичку, начать звать маленькую Вилу. Он просто наглядеться на нее не мог, и она ласково улыбалась, глядя на него, и они танцевали, болтали, и он каждый вечер умолял маленькую Вилу не убегать вместе с лунным лучом, а остаться с ним навсегда и клялся, что будет вечно ее любить.
И, удивительное дело, с каждой их новой встречей маленькая Вила становилась чуть выше ростом! А Король любил ее все больше и делался все добрее.
Он отправился в тюрьму, где сидело множество узников, которых заточил еще его отец, и велел всех выпустить на волю, хорошенько вымыть, подстричь, одеть в приличные одежды, накормить и устроить для них концерт самых лучших придворных музыкантов. Ведь узники давно не слыхали веселой музыки!
На следующую ночь маленькая Вила сделалась опять чуть выше ростом и смеялась еще радостнее, чем всегда.
А утром он знал, что его министры поймали преступника и хотят его казнить на площади. Это был старый-престарый воин, которого всю жизнь колотили по шлему в разных битвах так, что он поглупел до того, что стал иной раз говорить вслух то, что думал. И однажды, напившись крепкого пива в трактире, он при всех в каком-то споре выкрикнул ужасные слова: «Чихать мне на нашего короля!» Вот что выкрикнул глупый старый воин, и теперь народ собрался смотреть, как ему за это отрубят голову на площади.