Вспоминая, какую расправу мне обещал Алекс ещё до решения мня отпустить, я засомневалась в их нежных чувствах к моей персоне. Но, как видно, Артёму мои мысли не интересны. Одна надежда на отца, но, боюсь, и тот, воспримет всё по-своему. К тому же выглядит всё довольно правдоподобно, учитывая роль Ника во всём этом. По спине пробежал холодок. Очень на руку сыграл факт, что я ничего отцу про Ника не рассказывала. И теперь то, что я его буду пытаться выгородить, тоже сыграет против меня. Да и смысл во всём этом? Ника больше нет. У меня не получалось не думать об этом. Я сдерживала вновь нахлынувшие эмоции и потянулась за фляжкой. Тём молча наблюдал, как я морщусь, глотая терпкую жидкость, но фляжку не забирал. Я не успела понять, как мы доехали до дома. Смутно помню встречу с родителями. Мамины слёзы и её нежные объятия. Папа немного дольше не отпускал меня из рук, наконец, заметив, что на ногах я стою с трудом, и обратился с вопросами к Артёму. Тот объяснил, что пришлось применять «успокаивающий коньяк», и с расспросами от меня отстали, уложив спать в комнате. Я ещё какое-то время различала отголоски, доносящиеся с первого этажа, видимо родители и Артём что-то обсуждали, а затем я провалилась в сон. Меня окутала темнота, и на мою радость, даже мысли на время меня покинули. В ту ночь мне абсолютно ничего не снилось.
Открыв глаза утром, оказалось, что уже полдень, по крайней мере, стрелка настенных часов приближалась к двенадцати, а не верить ей причин не было. Голова гудела, а тело ломило от боли. Я долго всматривалась в занавески на окнах своей родной комнаты, пока не почувствовала рядом какое-то движение. Тут же подскочила на кровати, и обнаружила рядом Тёма. Он был в рубашке и джинсах, а я вздохнула. Достаточно мне уже постельных приключений, о которых я ничего не помню. Артём, глядя на меня почему-то улыбался широкой улыбкой, но заметив мой хмурый взгляд, немного поник:
— Детка, плохой сон? Вчера пришлось напоить тебя коньяком и уложить спать, — то, почему меня пришлось успокаивать, на удивление, хорошо помнила. От этого была совершенно паршиво. А ещё хуже было, потому что понимала. Всё, что случилось — произошло на самом деле.
— Я бы предпочла, чтобы это и оказалось просто ночным кошмаром, — произнесла я тихо, но Тём услышал.
— Хорошо, что всё так закончилось. Больше тебе ничто и никто не угрожает. Я рядом, ни за что больше не выпущу одну. Твои родители уехали. Отец по делам, мама по магазинам. Кажется, она собирается устроить пир по случаю твоего возвращения. Ты вчера отказалась от еды и вообще, неизвестно, когда последний раз ела и…
— Глупостей не говори, — прервала я его. — Сам говоришь, мне ничего не угрожает, так зачем меня так опекать теперь. И закончилось всё не так уж и хорошо, если вообще закончилось, — пробурчала недовольно я последнюю фразу, а Артём, наконец-то, убрал с лица эту неуместную улыбку.
— Что произошло, Мия? — голубые глаза устремлены прямо на меня. Он будто заглядывал в мои мысли, странно только, что не понимал ничего. Или не хотел понимать. — Это же я, детка. Артём. Я рядом и очень люблю тебя. А этот кошмар позади, — он взял меня за руку и приблизился к моим губам, но я не смогла. Убрала свою руку и обняла себя за плечи, немного отстранившись.
— Артём, не надо…
— Знаю, тебе пришлось там несладко. А я не мог тебя защитить… Но Алекс заверил, что они расправились с Тимуром и… и с Ником. Их больше нет…
— Не говори так, — я зажмурилась и покачала головой. Ника нет. Я не хочу в это верить. Я не хочу это слышать. Не хочу знать! — Ник спас меня, понимаешь? — я подняла взгляд на Артёма. — Ник меня спас.
— Бред, Мия. Ты снова будешь его выгораживать? На этот раз отец о нём знает. Без особых подробностей, правда, тем не менее он в курсе, кто похитил его дочь. Кто всё это время причинял ему неудобства и ставил палки в колёса. Он жалеет лишь о том, что сам не пристрелил его. Что за него это сделали «Крутые».
Я не стала отвечать. Лишь подтянула коленки и обняла их руками, уткнувшись в них головой. Это бесполезно. Надеюсь, отец сможет меня выслушать, и поймёт, что я говорю правду. Артём же из-за своей ревности совершенно не хочет принимать факты. Я обратила внимание, что мои джинсы и свитер бережно лежат рядом на кресле, на мне же лишь длинная безразмерная футболка. Жутко захотелось принять душ, и не произнеся ни слова я поднялась с кровати, направившись в ванную комнату, которая находилась рядом на этаже. Когда я выходила, Тём снова заговорил:
— Ты была не нужна ему. Он убийца, Мия! — я всё-таки остановилась и обернулась. — Как ты не понимаешь? И хорошо, он когда-то понял, что тебе рядом с ним не место! Он слишком легко отказался от тебя. Ты никогда не была нужна ему. А мне нужна. Я хотел лишь быть с тобой. Иметь возможность защищать и просыпаться рядом. Ты ведь любишь меня? Любишь? Много раз могла послать меня к черту. Тебе ничего не мешало. Но ты была со мной! Признайся себе, Ник — в прошлом. Это его жизнь, и он сам себя уничтожил. Я же могу сделать тебя счастливой!
Тём смотрел на меня с немым вопросом в глазах. Будто сам верил в то, что говорит. Мне было даже жаль его, но промолчать не получилось:
— Странно, что тебе до сих пор не удалось.
Наверно, не стоило этого говорить. Тём вдруг прищурился, будто что-то осознавая, и пока он не успел ничего сказать, я скрылась за дверью. Поговорить нам в любом случае придётся. Но прямо сейчас хочу смыть с себя весь тот ужас, который я пережила в «пыточной» «Крутых». Хотя бы с тела смыть. То, что я никогда не забуду, что там произошло, ни секунды не сомневалась.
Надев домашнее платье, которое на мою радость оказалось в шкафу ванной комнаты, и наспех подсушив волосы, я вышла из ванной. В комнату входила с боевым настроем, уже точно зная, что скажу Артёму. Но когда увидела его понуро сидящим на кровати, уставившегося в одну точку перед собой, я «сбавила обороты». Тём тоже ни в чём не виноват. И я не должна была так грубо с ним разговаривать. Уже практически подобрала слова, с которых начну разговор и даже открыла рот, но он опередил. Поднял на меня свой взгляд и задал обезоруживающий вопрос:
— У вас что-то было? За эти дни. Вы с ним… Что между вами произошло?
Я могла оттянуть время, спросить, что он имеет в виду. И кого. Можно было прикинуться дурой. Наплести что угодно, и, возможно, смогла бы скрыть правду, и Тём не стал бы докапываться до истины. Казалось, он хоть и ждал моего ответа, но сам уже пожалел, что осмелился задать этот вопрос. Я могла бы промолчать о нас Ником, сделав вид, что не поняла вообще о чём речь. Но не стала. Всё я понимала. И он тоже. Ник в подвале Дена пообещал, что никогда не расскажет Артёму о той нашей ночи, к тому же он думал, я ничего не помню. Но я не только помнила, прямо сейчас готова была ощутить всё вновь. И ни о чём не жалела. А была бы возможность вернуться в прошлое, имея возможность хоть что-то изменить, я бы пожелала оказаться не под действием наркотического вещества и всё повторить. Чтобы запомнить каждый миг.
— У вас что-то было? — услышала снова голос Артёма, прерывающий мои воспоминания. Он прищурился рассматривая мои глаза, немного сдвинув брови, и, встав с кровати подошёл ко мне: — Что, Мия? — повторил вопрос Тём уже схватив меня за руку, предотвращая мой уход от разговора, а я ненадолго отвела взгляд и, набрав в лёгкие побольше воздуха, вернулась к голубым глазам:
— Всё. Между нами было всё.
Я затаила дыхание, увидев как глаза Тёма вспыхнули гневом. Он сильнее сжал мою руку, а я зажмурилась, но он тут же отпустил ее:
— Чёрт, Мия! Нет! Нет… Этот ублюдок! Ненавижу! Мия, ты… — он прервал свой монолог и, отвернувшись, подошёл к окну. Я видела, как сжимались его кулаки. Он зашагал по комнате, а я вжала голову в плечи. Артём никогда не отличался сдержанным поведением, слишком эмоционально выражая свои чувства, но сейчас он меня пугал больше, чем если бы начал крушить всё вокруг. Он иногда закрывал глаза и обхватывал голову руками, расхаживая мимо меня. Но вдруг подошел, так близко, что пришлось попятиться; в итоге, облокотилась о стену позади и опустила глаза. Знала, что виновата перед ним. Любые оправдания сейчас будут выглядеть жалко и неискренне. К тому же, стоило признать, я не жалела сейчас о случившимся между мной и Никитой. И от этого смотреть Тёму в глаза было особенно трудно.