К закату температура спадает, Ярек бинтует собственные пальцы, торопливо ест обед, что уже во второй раз греет для него Жозель, и снова возвращается к роли сиделки. Флавио репетирует над водой, поглядывая на свою каюту. Осторожнее, идиот ты этакий! Ну вот, едва не сорвался. Хотя в худшем случае негоднику грозит внепланово искупаться, не более. Когда Ярек показывается, Флавио спрыгивает на палубу.
– Ты и сегодня оставишь меня работать da solo?
Ярек вспыхивает:
– А я тут, по твоему, развлекаюсь?!
– В афише указан дуэт!
– Спроси Карлоса, что он предпочтет: скидку на билеты за отсутствие акробата или труп на борту!
Итальяшка кривит губы. Ярек преувеличивает, оба это знают. Если уж ему в свое время удалось выходить самого Флавио, то этого бедолагу – и подавно. Но красавчик не хочет спорить, он знает, как это кончится: один перейдет на польский, другой на итальянский, оба охрипнут и в итоге разойдутся ни с чем. Ярек уходит курить за угол, его напарник возвращается к своему занятию. Но смотри: эти густо подведенные ресницами глаза слишком уж задумчивы. Мальчишки с удочками на том берегу улюлюкают, Флавио разминается, залезает на самый верх. В простом трико для тренировок он весь черно-золотой. Плавно выполняет “крокодил”, “планш”, переходит в “двойной венсон”, выпрямляется… Пальцы соскальзывают, левая рука успевает вцепиться в перекладину, но вывернутое плечо примет на себя вес всего тела! Едва слышный хруст, крик и удар об воду: пальцы разжались от боли. Зеленая глубина втягивает Флавио, он быстро исчезает во мгле, полной водорослей. Мальчишечьи свист и хохот летят по воде от берега до берега, их спугивает второй всплеск – это Ярек прыгнул в реку.
На палубе лужи и плети нитчатки, мокрая одежда. В белой мисочке – нежно-розовые разводы и шприц, пахнущий, как давнее зелье Вольфганга. Вправив и перебинтовав плечо итальяшке, Ярек шипит:
– Признайся, что сделал это специально!
Флавио мрачно смотрит в пол. Я спрыгиваю с бельевой веревки, на которой качался, и сажусь рядом. В этот раз я на стороне Флавио: хоть границы меж болью и удовольствием для него размыты, он не стал бы намеренно увечиться, чтобы не работать. Какое-то подобие совести есть даже у этого члена команды. И Карлос бы не просто рассердился, но перестал уважать, а дороже этого уважения у Флавио ничего нет. Ну и деньги ни для кого из цирковых лишними не бывают, это тоже серьезный аргумент. Тем, кто выступает, достается больше.
Возвращаются Жанна и Рауль. Мария забирает Томаса, чтобы почистить перед шоу. От буки пахнет спиртным, но он не пьян. К моему удивлению, так же пахнет и от Жанны. Вот уж странно представлять их сидящими в пивной вдвоем. Я извожусь от любопытства, но мне ни за что не узнать, о чем говорили два молчуна! Нужно было попроситься поехать, хотя города я не слишком-то люблю, даже маленькие. Пойду поплачусь Томасу. Этому флегматику хоть земля тресни, лишь бы только пожрать да поспать всласть давали. Готов поспорить: он не вслушивается в то, что ему говорят, зато никогда не перебивает. Кстати, остальные тоже нет-нет да и исповедуются Томасу. И каждый свято уверен, что столь оригинальная мысль не может прийти в голову кому-то еще.
Итальянец быстро обзаводится поклонниками и поклонницами в любом городе, и этот – не исключение. Флавио продает билеты и, кажется, нас ждет хорошая выручка: белозубая улыбка творит чудеса, а рука на перевязи добавляет к восхищению тонкую нотку сострадания. Люди готовы платить полную цену за вход даже при отсутствии акробатического дуэта, лишь бы кумир улыбнулся еще раз.
Когда мы возвращаемся на баржу, то видим у лазарета Рауля, который хмуро смотрит в мглистую речную даль, подпирая косяк двери. Ярек кивает ему:
– Спасибо. Очнулся?
– Да.
– Не видит?
– Нет.
– Хоть сказал, как его зовут?
Рауль коротко выдыхает и отводит глаза.
– Его зовут Натаниэль.
Судовой доктор явно ждет, пока Рауль уйдет, но тот не двигается с места, задумчиво ероша свои светлые патлы. Мимо гуськом проходят цирковые, в сумраке белое раскрашенное лицо Вольфганга жутковато плывет в воздухе отдельно от тела.
– Можешь идти, – наконец, говорит Ярек.
– Я могу присмотреть за ним и дать тебе выспаться, – неожиданно предлагает бука. Доктор удивленно поднимает брови. – Мне все равно сегодня… не уснуть.
Неловкая попытка скрыть тайну окончательно выставляет ее напоказ: Рауль ранее не отличался излишней заботливостью по отношению к чужакам, да и спит он лучше многих. Горло буки раскаленными путами стягивают взгляды Ярека, Флавио, Карлоса, который неслышно возник на пороге капитанской каюты, и остальных, что слушают разговор чуть поодаль.