— Я сделаю вид, что не слышал ваших пьяных бредней.
— Это не пьяные бредни! — с обидой в голосе произнесла я. Да как он мог так сказать?! Я же открыла ему свое сердце!
— Карина, — Аренин заглянул в мое лицо, оставаясь при этом на безопасном расстоянии, — между нами ничего не может быть. Вы студентка, я — ваш преподаватель. Между нами десять лет разницы.
— Разве это преграды? — прошептала я, чувствуя, как глаза наполняются слезами.
— Может быть вы, юная и беззаботная, не видите в этом проблемы, но я, взрослый и опытный, прекрасно ее вижу. — Аренин на мгновение прикрыл глаза и вздохнул. — Ничего не выйдет. Не питайте надежд. Живите дальше своей жизнью.
— Но ведь… — хотела было возразить я, однако Аренин выскочил на улицу. Холодный ночной воздух влетел в салон автомобиля, заставив меня съежиться.
Юрий Сергеевич обошел машину и открыл пассажирскую дверь.
— До свидания, Карина, — с нажимом произнес он, толсто намекая, что мне пора убираться.
Сглотнув, я вышла из машины и, бросив печальный взгляд на Аренина, поплелась к своему подъезду. Сдерживать слезы больше не было сил, и они хлынули из глаз, заливая щеки. Холодный воздух тут же принялся кусать мокрую кожу.
Позади раздался визг шин. Я обернулась и увидела как Аренин, резко газанув, уезжает прочь.
— Как я могу жить дальше своей жизнью, если теперь ты и есть моя жизнь… — прошептала я, глядя на стремительно удаляющийся белый внедорожник.
Глава 11
Юра никогда не пил, но сегодня он целенаправленно зашёл в магазин и купил бутылку дорогого виски, чтобы расслабиться и забыться.
Такой усталости он не ощущал уже давно — наверное, со сдачи госэкзаменов после окончания университета. И причиной этой усталости была вовсе не работа, а девушка. Юная, взбалмошная и совершенно безрассудная студентка Карина Шмелева, которая менее часа назад призналась ему в любви.
Пройдя на кухню прямо в верхней одежде, Юра достал бокал и плеснул в него щедрую порцию виски. Залпом выпил, занюхал тыльной стороной ладони и направился в ванну.
Пока раздевался, невольно вспомнил Карину. То, как она танцевала в клубе, соблазнительно извиваясь и улыбаясь. Он сразу ее увидел и долго наблюдал за ней, потягивая простую кока-колу. Потом к нему подсела крашена блондинка с неестественными губами, начала травить глупые шуточки, и Юра на некоторое время невольно отвлекся от Карины.
А потом она закричала.
Юра не понял, как услышал ее крик, ведь в клубе гремела музыка. Однако, резко повернувшись к танцполу, он сразу же увидел, как Карина пытается вырваться из объятий какого-то парня.
Сорвавшись с места, Юра полетел спасать свою студентку.
Плечо все еще ощущало на себе ее прикосновения. Карина так прижалась к Юре, что он на миг забыл, как дышать. А потом, в машине, у него чуть не полетели предохранители.
— Вот же пьяная дуреха, — пробормотал Аренин, глядя на себя в зеркало. — Да и я тоже хорош…
Раздевшись, Юра встал под холодный душ. Напряжение, которое сковало его тело после того, как Карина пыталась его поцеловать, еще не сошло до конца. Однако холодный душ сделал свое дело, и Аренина окончательно отпустило.
Выключив воду, он не стал вытираться. Просто обвязал бедра полотенцем и босиком вышел из ванны. Взял бутылку виски, стакан и упал в мягкое и глубокое кресло, которое стояло рядом с кроватью.
«Я люблю вас», — прозвучал в голове Аренина голос Карины.
Зажмурившись, он залпом осушил еще одну порцию виски. На этот раз даже занюхивать не стал. Лишь поморщился и налил себе еще. Надо было вытравить из головы все мысли о Шмелевой. Ее приятный голос, ее искренний и заливистый смех, ее натуральные пшеничные волосы, которые пахли яблоком, и пухлые соблазнительные губы…
Юра не знал, сколько ещё продержится перед тем, как стена, которую он выставил между собой и Кариной, окончательно рухнет. Они никогда не чувствовал ничего подобного ни к одной из девушек. Причем он даже не понял, с чего все началось. С той первой лекции, когда он сделал Шмелевой замечание и попросил выйти из аудитории? Или когда он увидел ее, широко улыбающуюся, за кассой в кофейне? А, может, когда не обнаружил на своем стаканчике послания, которое Карина всегда ему оставляла?
Единственное, что Аренин твердо знал, так это то, что его со страшной силой тянуло к своей студентке. Однако поддаться этим чувствам он не мог. Между ними было слишком много преград, большинство из которых он не перечислил ей, чтобы не обидеть еще больше.
Хотя, куда уж больше? Он так жестко оттолкнул ее…
Чертыхнувшись, Юра сделал большой глоток виски и откинул голову назад.
Ему вспомнилось вдруг, как Карина плакала над порванными колготками, которые ей подарил брат. Видеть её слезы было невыносимо. Юру будто выворачивали наизнанку — так больно ему было смотреть на то, как плачет Карина. Захотелось скупить все утепленные колготки мира и бросить их к ее ногам, лишь бы она перестала плакать и снова начала улыбаться своей чудесной улыбкой.
Следом мозг подкинул еще одно воспоминание, в котором Аренин обрабатывал порез Карины и как, забывшись, провел ладонью по нежной коже её бедра...
Тело напряглось, внизу живота завязался тугой и жаркий узел. Аренин тяжело вздохнул. Видимо, ему опять придётся идти под холодный душ.
Если Карина не внемлет его словам и продолжит добиваться его, то Аренин не дотянет до конца семестра. Ледяные стены, которые он воздвиг между ними, уже начали таять. Если они окончательно превратятся в лужу, Аренин будет обнажен перед чарами Карины, а этого допустить никак нельзя. Его ждет блестящее профессорское будущее в Москве и выгодный брак, который принесет много полезных связей. Ему ни в коем случае нельзя влюбляться в эту взбалмошную студентку. И Юра постарается сделать все, чтобы этого не произошло.