— Ой, да не стоит… — пролепетала я.
— Ногу давай, — настойчиво произнес Аренин, глядя на меня исподлобья.
Быстро стянув сапог, я с грацией настоящей гимназистки положила ногу на колени Аренина. На миг он замер, тяжело сглотнув, а затем принялся протирать руки антибактериальной салфеткой. Полив на порез перекисью, Аренин открутил крышечку на флаконе с йодом. Я зажмурилась, ожидая жжения.
— Я же еще не начал, — буркнул Аренин.
— Не люблю йод, он жжется, — пожаловалась я, приоткрыв один глаз.
— Ты что, маленькая?
— Я не маленькая, я нежная.
Холодный взгляд льдисто-голубых глаз скользнул по моему лицу, а затем снова вернулся к порезу на ноге. Аренин осторожно провел по нему кисточкой с йодом. Я тихо пискнула и сжала ладони в кулаки.
— Терпи, — сказал Аренин и принялся осторожно дуть на мою рану.
Мое тело сразу же расслабилось, кулаки непроизвольно разжались. Я полностью открыла глаза и залюбовалась тем, как сосредоточенно Аренин обрабатывал мою рану. Из головы вылетело абсолютно все. Остались лишь я, Юрий Сергеевич и мои драные колготки.
— Время! — вдруг крикнула я, вспомнив причину, по которой мы покинули универ.
— Время? — озадачился Аренин, едва не капнув на свои светлые брюки йодом.
— Концерт! Цветы! — Я достала из кармана куртки телефон и в ужасе уставилась на экран. — У нас пятнадцать минут!
Чертыхнувшись, Аренин быстро закрутил крышку флакончика с йодом, налепил на порез пластырь и, откинув мою ногу в сторону, завел мотор.
Глава 8
— Я видела, как ты насыпала в кофе сахар, — сказала я, повернувшись к маме.
— Ты такая же, как твой отец, — фыркнула она, оставив кружку с кофе в сторону. — Ещё запрети мне есть шарлотку, которую мы так усердно пекли.
— Один кусочек можно. — Я поставила на стол пышущий жаром яблочный пирог. — Там мало сахара.
— Расскажешь, где вчера разодрала колготки?
Я тяжело вздохнула. Разумеется, от мамы не укрылось, что я вернулась домой позже обычного совершенно измотанная и с драными колготками. Благо, она не заметила пореза — я намеренно перетянула дырку в другую сторону, чтобы из неё торчала здоровая кожа.
Вчерашнее мероприятие в университете прошло на «ура» благодаря нам с Юрием Сергеевичем. Сам ректор выразил нам благодарность. Мне подарили три оставшиеся розы, а Аренину пообещали выписать премию, от которой он тут же отказался.
— Зацепилась за ящик с розами, — ответила я, не вдаваясь в подробности.
— И цветы тебе подарили в качестве компенсации?
— Видимо.
Внезапно вспомнилось, как Аренин обрабатывал мой порез. К щекам прилил жар.
— Лучше бы новые колготки подарили, — хмыкнула мама. Она никогда не любила цветы. Считала их пустой тратой денег. Поэтому папа дарил цветы только мне. Мои любимые розы.
После его смерти я резко охладела к цветам. Они напоминали мне о весёлых и безработных днях, которые царили в нашей семье, пока папа был жив. Он был средоточием позитива и энергии, мог растормошить любого и увести его в поход или же на ночную рыбалку.
А потом папы не стало. Мир потерял свои краски. В нас троих не было столько позитивной энергии. Олег всегда был реалистом, мама — пессимистом, ну а я всегда считала себя оптимисткой, но после смерти папы поняла, что весь мой оптимизм был от него. И когда не стало папы, мой оптимизм угас. Остались лишь тлеющие искорки, которые порой вспыхивали и быстро гасли.
— Пирог отличный, — сказала мама, поглядывая на второй кусочек.
— Угу, — кивнула я, подавленная грустными мыслями о прошлом.
Лежащий на столе телефон начал громко трезвонить. Мама поморщилась.
Я посмотрела на экран. Номер был неизвестным.
— Алло.
Собеседник сдавленно кашлянул и спросил:
— Карина Шмелева?
— Да.
— Это Юрий Аренин.
Сердце сразу же бешено закончилось в груди, а по спине пробежала волна жара.
— Здравствуйте, — пролепетала я, силясь понять, что ему нужно от меня в субботу.
— Да, здравствуйте. Вы… кхм… дома?
— Эм… да, дома.
Мама внимательно за мной следила, слегка хмурясь.
— Сможете сейчас выйти на улицу?
— Да, конечно.
— Хорошо, жду, — ответил Аренин и тут же отключился.
Я озадаченно посмотрела на телефон.
— Кто это был? — поинтересовалась мама.
— Мой преподаватель по английскому. Спросил, дома ли я и попросил выйти на улицу.
— Пойти с тобой? — тут же предложила мама, все ещё хмурясь. — Что ему надо?
Я пожала плечами.
— Сама разберусь. Ты лучше…
Раздался звонок в дверь. Я резко подскочила, а мама вытаращила глаза. Гости у нас были крайне редким явлением.
На пороге со снежинками в волосах стоял Аренин. Красные с мороза щеки, запотевшие очки и взгляд такой растерянный, что у меня сердце дрогнуло. Ледяные айсберги, оказывается, могут выглядеть мило.
— Прошу прощения за беспокойство. — Аренин уже привычным мне жестом поправил очки. — Просто на улице ужасно холодно. Решил, что лучше я сам к вам поднимусь.
Я кивнула, внимательно разглядывая красивое лицо преподавателя и думая, что привело его ко мне домой.
— Вот. — Аренин протянул пакет из плотной бумаги.
— Что это? — Я осторожно заглянула внутрь.
— Компенсация.
— Колготки? — удивилась я, увидев картинку на упаковке.
— Вроде бы такие, — пробормотал Аренин, стряхивая с волос остатки еще нерастаявшего снега.