Тут же прилетел ответ:
«Минут сорок уже».
Я: «Понятно...»
Стас: «Тачка у него крутая, кстати. Костюм от „Brioni“. Короче, на стиле папик».
Я: «Она с ним, что ли, приехала?».
Стас: «Нет, позже подошла, спустя минут десять или около того».
Я: «Может деловая встреча?»
Османов прислал ржущий смайлик. Спустя секунду еще три. Я и сам понял, как бредово выглядил со стороны мой вопрос. Да уж...
Стас: «Он ей сразу заказ оформил, видимо в курсах, что девица любит. Да и сам не в холостую сидит: вискарь цедит…»
Откровенно говоря, мне было нечего ему на это сказать. Думал уже отшвырнуть от себя телефон, как на него прилетеле последнее послание от Османова:
«Папик расплатился за счет. Ушли вместе».
А следом и фотка: Тая вышагивает горделиво, у юбки сзади разрез почти по самые ягодицы — жесть. И этот сморщенный урюк позади нее телепается, придерживая девчонку чуть пониже талии. А та и не возражает.
Да ну и пошла бы она! Продажная, гуляющая с папиками баба! У меня аж упало все. Еще я после всяких доходяжных маразматиков объедки не подбирал. Предложение снято! Интервью не будет — точка! Пускай хоть на коленях ползать прибежит, хоть съедобное белье на себя нацепит. Не бывать этому, я сказал!
Как раз на этом моменте в комнате появился Ваче и сообщил, что баня растоплена и готова принять своих гостей. Я же приказал себе выкинуть тухлые мысли про Таю из головы и остаток вечера провел в приятной мужской атмосфере.
Кстати, сын Елецкого оказался нормальным мужиком. И тоже в детстве занимался хоккеем, даже имел успехи на этом поприще, правда дальше развиваться не позволил отец, аргументируя следующим:
— В кожаном кресле сменки реже, а деньги те же, — смеясь рассказал Саша, когда мы вышли на мороз после парилки.
Я спорить не стал. Черт их знает, сколько они гребут на взятках. Может реально мои будущие гонорары в НХЛ просто детский лепет по сравнению с теми цифрами, которые они перегоняют на свои офшоры.
А потому я решил перевести тему:
— Видел, как ты скривился, когда Михаил Петрович про новую жену рассказывал. Не рад, что ли, новой маме? — и прищурился, наблюдая за реакциями Елецкого-младшего. А она была очень интересной — чуть прикрыл веки, усмехнулся, сплюнул через ограждение.
— Да как тебе сказать? — посмотрел на меня Санек и красноречиво приподнял одну бровь.
— Да ладно? — заржал я, совершенно правильно истолковывая его сигналы. — А чего ты тогда счастливого жениха не просветишь насчет его избранницы?
— Уже поздно и нет смысла. Я думал, что Карина его очередная проходная подстилка, ну и нагибал я ее в свободное от работы время. А потом как гром среди ясного неба — женюсь, люблю, знать никого не хочу. Я пытался отговорить, как-то достучаться, а потом узнал, что он за ней слежку установил и конкретно сталкерить начал. Ну и понял: старика перемкнуло, пусть теперь уже тешится. В конце концов, это его жизнь, а не моя. Да и брачный контракт будет. Не жалко.
— Ну, тоже верно, — пожал я плечами.
На том и закрыли тему. Вернулись в баню, нажарились хорошенько. Старики наши нормально так приняли на грудь, да и Елецкий-младший тоже раздобрел и почти лыка не вязал. Ну а, я спустя пару часов такого времяпрепровождения, принялся откровенно скучать.
А тут опять Османов нарисовался.
— Слушаю, — ответил я на входящий звонок.
— А ты где?
— А ты? — усмехнулся я, не привыкший ни перед кем отчитываться.
— Под дверью твоей квартиры, жду пока ты мне откроешь.
— Зачем?
— Что значит, зачем? Сегодня у Скифа Днюха, ты что забыл.
— Блин, — впечатался я лбом в раскрытую ладонь. — Я вообще в датах потерялся. Я у отца на Рублевке.
— И как настрой?
— Ну я после бани. Мечтаю лечь и проспать минимум до завтрашнего обеда.
— Ничего не знаю, натягивай шмотье и дуй в город. Встречаемся в «Мадженте».
— Принято, — отрезал и отключился.
Затем распрощался с отцом и его гостями, оделся, сел в тачку и погнал в сторону города. По-быстрому зарулил домой, сменил одежду на более подходящую для ночного клуба и выдвинулся в «Мадженту» — самое пафосное место столицы с громкой музыкой, отличной кухней и легкодоступными красотками.
А Тая, любительница старушатины, пусть идет лесом!
Но уже спустя полчаса, прибыв в клуб и поднявшись в нужную мне вип-зону, где парни уже вовсю праздновали День рождения нашего общего друга, мое настроение стремительно упало с высоты птичьего полета и разбилось вдребезги.
И все из-за того, что за соседней ложей вальяжно расселся тот, кого я органически не переваривал всеми фибрами своего существования — Даниил Арсеньев. Форвард «Барсов», задача которого, очевидно, только и состояла в том, чтобы выводить игроков других команд на деструктивные эмоции, а дальше — игра в большинстве и шайба в воротах. И он со всем этим мастерски справлялся. Арс умел отлично симулировать, подныривал под парней «рыбкой», бил исподтишка или в открытую уже после остановки игры.