— Я тебя поняла, — и сплюнула три раза через плечо. — Перейдем к сладкому. Чем ты питаешься во время активных тренировок и сезона?
— Полезной едой. На завтрак — каши. На обед — рыба, бульон, усиленный бобами салат, ну и медленные углеводы, конечно. На ужин тихая белковая пища, по типу куриной грудки и горы овощей. Ну и частота приема важна, поэтому сюда обязательно нужно добавить второй завтрак и полдник.
— А как же читмилы?
— Грешен. Я просто обожаю жареные острые крылышки, но всегда могу сказать себе «нет». Карьера важнее пустого удовольствия.
— Что ты делаешь летом? Играешь в крикет?
На секунду я задумываюсь, вспоминаю прошлое лето и то, чем занимался. Кажется, мы ездили с пацанами в горы, познакомились там с какими-то девчонки, хорошо провели время. Рассказывать это я, конечно, не буду.
— Отдыхаю первые три-четыре недели после окончания сезона. Потом снова тренировки, и там уже не до крикета. Увы.
— У тебя есть девушка или какие-то постоянные отношения?
Мы прожигаем друг друга взглядами. Ее деланно равнодушный, мой колючий и насмешливый. И так, хочется сказать «да» от чего-то, а затем навалить тонну ванильной бурды про несуществующую подругу сердца. Зачем? Да просто, чтобы с невинным лицом и недоумением спросить: «Тай, ты чего, ревнуешь? Ха-ха...»
Но я, конечно же, мудак, вот только не совсем же конченный. А потому выдаю чистую правду:
— Я женат на своей работе.
— Может любил когда-то по-настоящему?
— Разве что только себя.
— А какая бы девушка могла тебе заинтересовать?
Меня так и подмывает откинуть подкол про красную шапку из прошлого, но молчу. Все же Тая вполне себе может выпустить колючки, обидится там, девушка все-таки.
— Недоступная, — деланно заявляю и усмехаюсь, глядя прямо в ее глаза.
— Типаж уже не важен?
— Красивая, умная, с чувством юмора и собственного достоинства, независимая и без комплексов.
Мы оба смеемся, Тая немного натянуто, я больше для подкола. Ну что же ты, Таечка? Хотела правду? Получи и распишись.
— Ладно, и последний вопрос, Артем. С подковыркой, так сказать. Ты готов?
— Всегда. — Отвечаю радостно. Наконец-то перейдем к той части, которую я особенно жду. Прямо изнемогаю уже весь.
— Ты считаешь себя трусом?
Уф! Чего-то подобного я и ждал от нее, а потому подготовился.
— Потому что отказывал в интервью? — очередной смешок срывается с губ. — Может просто не хотел понапрасну тратить время? А может просто привлекал к себе внимание, нагоняя тумана. Причин можно найти много.
— И это не имеет никакого отношения к тому скандалу с твоими родителями?
Смотрю на нее прямо, не моргая, эта девчонка как открытая книга. И вопрос она явно задала не столько для интервью, сколько из собственного любопытства. Хотела бы раскрутить меня на «жаркую» тему, мы бы изначально поговорили о родных.
Я подпираю рукой подбородок и улыбнувшись отвечаю:
— Тогда тут тем более дело не в трусости.
— Правильно. Трусы ведь не играют в хоккей, не так ли?
Она поднимает голову и вот уже между нами, словно какая-то невидимая нить протянулась. И снова передо мной не современная городская стерва в обтягивающем черном платье, а та девчонка, которую я встретил год назад, трахнул и забыл. Во ее взгляде столько наивности и глупости, что впору поделиться с целым миром. Не знаю даже почему, но впервые в жизни становится стыдно, что я тогда, почти год назад бросил ее, как конченный мудак. Всего минута несвойственных мне эмоций, а потом меня отпускает.
— Именно. И дело тут не в трусости, а в том, что у меня совершенно нет времени на ненужную чепуху.
Тая в моменте прищуривается, но почти тут же расслабляется и мило улыбается мне.
— Спасибо тебе, Артем. Ты был неподражаем, — и мне почему-то кажется, что она сейчас имеет в виду совсем не интервью...
Я убираю бокал с вином на журнальный столик, наклоняюсь и кладу руку на ее колено. Она вздрагивает, но тут же вся подбирается и принимает расслабленную позу.
— Так спешишь? — тон ее голоса приобретает игривость.