— Да нет же. Стеснительная.
— А я тебе говорю! Ты видела, как Эля кривится, когда эта Кира начинает повторять новые движения.
— Я слышала, она хорошо танцевала раньше. Мне её подружка показывала ролики. Всё там достойно.
Кому принадлежит фраза я не могу понять, но чувствую бесконечную благодарность к говорящей.
— Так хорошо танцевала, что сейчас ничего не умеет? Ты чё, до сих пор веришь в сказки?
— Да не в сказках дело. Ты понаблюдай за ней. Она же умеет, но у неё как блок стоит. Помнишь, Эля нам рассказывала, что страх сделать новое появляется после сложных травм? Может, она тоже… того?
Мне неприятно то, что они обсуждают за глаза. Если бы спросили напрямую, я бы ответила. Не всё, конечно же, а в общих чертах.
Могла бы даже показать рубцы, оставшиеся на месте неровных швов. Но теперь вряд ли это сделаю. Откровенность предполагает доверие, а у меня с ним огромные проблемы.
Ещё и Нина… Вот кто её просил распространяться и демонстрировать то, что осталось в прошлом?
Замираю, как мышка, и жду, когда переодевшиеся девочки освободят помещение. Только после удаляющихся шагов и хлопка двери, покидаю своё убежище.
Выхожу в помещение раздевалки и спотыкаюсь, наткнувшись на внимательный взгляд.
***
— Ты не обращай внимания, поговорят и перестанут.
Девушка смотрит на меня изучающе, но никакой агрессии или претензий в свой адрес я не чувствую.
— Я знаю, — снимаю полотенце и натягиваю свежую футболку и лосины.
На ноги обуваю бежевые балетки, закрепляя стопу резинкой.
У девочек другая обувь, но я пока не покупала себе дорогую пару, так как до сих пор не уверена в том, что смогу.
А ещё даже небольшой каблучок меня пока пугает.
Со временем я переборю и этот страх, конечно. Но не сейчас.
— Ты такая спокойная? Не боишься?
— Сама же сказала, что это временно. Поговорят и успокоятся, равнодушно пожимаю плечами.
У выхода из раздевалки останавливаюсь и жду, что девушка пойдёт со мной. Я не помню её имени. Кажется, она не называлась, а мне неинтересно было узнать.
Да, я замкнутая и очень тяжело вливаюсь в новый коллектив. Особенно, когда попадаю в коллектив не по собственному желанию.
— Я Катя, — мне протягивают руку, и я её пожимаю. — Люблю дерзких.
— Кира. Не люблю лицемеров.
Катя смеётся, показывая очаровательные ямочки на щеках.
— Споёмся. Точнее, станцуемся.
— Согласна.
Незаметно выдыхаю и разжимаю пальцы, которыми сжимала низ футболки.
Я умею делать вид, но на самом деле каждый выпад в мою сторону меня задевает.
— Если хочешь, встанем в пару. Могу сама поговорить с Эльвиной.
— Правда? Буду благодарна.
В любой, даже самой простой поддержке, важно доверие и взаимопонимание с партнёром. Хочется верить, что с Катей у нас всё получится.
Глава 08.
POV Святослав.
Матвей снимает машину с ручника и переводит кулису в режим drive.
Мы трогаемся с места с пробуксовкой, и я подкалываю Котовского, сосредоточенно смотрящего перед собой.
— Отвали, — беззлобно огрызается Кот, сжимая на руле руки. — Не привык к габаритам. Пару дней как на ней гоняю.
— Хорошая малышка, — оценивающе прохожусь взглядом по салону. — Сколько?
Разговор уходит в сторону тачек. Бурно обсуждаем цены, марки, характеристики. Я хвалю свою ласточку, оставленную в Калифорнии. Тащить её с собой мне никто не позволил. Сейчас в ней наверняка пыхтит Сэм, который давно положил глаз на мою девочку.
Себе я здесь тоже приобрету машину, если всё-таки останусь. Хочется верить, что мой приезд временный.
— Как бабуля? — Кот вторит моим мыслям.
Я отворачиваюсь к окну и смотрю на дома и редкие деревья, подсвеченные фонарями.
— Плохо. Операцию делать нельзя. Но самое страшное то, как она похудела.
Я не сказал ничего отцу, не сказал сиделке, естественно, но меня душит этот факт. Душит с такой силой, что я просто обязан им поделиться, чтобы не задохнуться.
— А врачи что говорят? Сколько ей… ну…
Кот запинается и проглатывает окончание. Только и без него всё понятно.
— Не знаю. Слово «срок» в отношении жизни близкого звучит просто ужасно.
Я размышлял про это уже и пришёл к одному выводу: не буду ждать этого конца. Верить в чудеса даже в моём возрасте возможно.
— Ну а ты? Какие новости собирался рассказать? — перескакиваю на неопасную тему.
— Их много, — дразнит Матвей. — Надо подумать, с какой начать.
За свои ухмылки другу прилетает подзатыльник, и он перестаёт издеваться.