Но, к большому сожалению, в приемной была только Марта. Она удивленно смотрела на сумку, из которой и звучала мелодия.
— Доминик Маркович, похоже, Ева сумку забыла и телефон, — женщина кивнула на ту самую сумку.
Никогда не думал, что одновременно можно испытывать невероятную злость и дикий страх. Хотелось убить эту идиотку Еву и одновременно крепко обнять и никуда от себя не отпускать. Пока ехал к ее дому, пытался успокоиться. Не хотел пугать малявку своим бешеным видом, все же таки ей и так плохо было. Но когда возвращалось понимание, что она могла пострадать от рук Фролова, злость возвращалась с двойной силой.
Машина затормозила возле обшарпанного подъезда и я, не дожидаясь Стаса, помчался внутрь. Остановился у старой деревянной двери и еще больше разозлился. Как можно жить за такими трухлявыми дверями? Я могу их выбить, если легонько толкну! Тут вообще никакой защиты нет. Пока осматривал хмурым взглядом дверь, подтянулся Стас, увешанный пакетами с покупками. В дверь звонил с надеждой, что Ева все же дома.
Когда малявка открыла, я как идиот пялился на ее длинные ноги в коротких шортах. Вся злость мгновенно испарилась, а на ее замену пришло облегчение. Чёрт! Я еще никогда так не нервничал! Теперь эту идиотку от себя ни на шаг не отпущу! А о том, что хотел ее отшить даже думать себе запретил.
Еще одним интересным моментом стало знакомство с сестрой Евы. Сначала она смотрела на меня недоверчиво, но впоследствии я смог ее убедить в том, что Ева мне нравится. Ну это разве нормально? Я еще даже не успел признаться, что запал на эту малявку, а ее сестра заставила меня признаться в этом ей. Но злости по этому поводу не испытывал. Заметил как после моих слов расслабилась Ева и самому стало как будто спокойнее.
Ангелина оставила нас вдвоем, якобы давая возможность поговорить. А эта девочка достаточно умна. Похоже, Давид не просто так запал на нее. Я снова не удержался и поцеловал Еву. Стало так спокойно, будто всех сегодняшних проблем и не было.
Вопрос о Лоле был довольно ожидаемым, но мне все равно было приятно, что Ева ревнует. Не думал, что буду тешиться как пацан от понимания, что кто-то меня любит. Уже в машине в мою голову пришла гениальная идея и я собирался осуществить ее в ближайшее время.
Ева
На следующее утро я бегала по квартире как взбалмошная и собирала вещи сестры. Хотя брала она с собой немного, но все равно я переживала, чтобы ничего важного не забыть. В аэропорту мы должны были быть в одиннадцать часов. Давид приехал в начале девятого и старался веселить Ангелину. Я видела как сестра волнуется, да и сама места не находила. Как хорошо, что в нашей жизни появился Давид. Все-таки отпускать с ним сестру было не так страшно. Да и рядом с ним Лина старалась выглядеть сильной и уверенной в себе. Но я прекрасно знала как тяжело ей сейчас на душе. Мы с ней еще никогда не расставались на такое долгое время. Каждая из нас боялась того, что ждало нас впереди. Но в свою очередь нас вела надежда. Мы верили, что все должно быть хорошо. После стольких лет борьбы мы должны были победить!
Стас загрузил сумки в багажник и когда Давид перенес сестру на руках в салон, сложил и поставил к вещам и ее коляску. Всю дорогу Ангелина держала меня за руку и я чувствовала как сильно она волнуется. Я тоже готова была расплакаться в любой миг, но держалась, чтобы не расстраивать сестру.
В аэропорту мы ждали свой рейс и молчали. Хотелось так много сказать, но все слова забились где-то в горле вместе с невыплаканными слезами. Когда увидела как в нашу сторону направляется Доминик, в первую очередь подумала, что у меня глюки. Но Воронов был настоящий и как всегда идеальный. Позади него следовали Захар и еще один охранник, а люди удивленно рассматривали эту процессию.
— Привет, Ангелина, — Доминик остановился возле нас и улыбнулся сестре. — Готова лететь?
— Страшно немного, — призналась она. — А… почему вы здесь?
— Хотел пожелать тебе удачи, — ответил Воронов. — Ты должна быть сильной и все одолеть. Ну а главное — доказать Еве, что уже взрослая и самостоятельная!
— Благодарю вас! — улыбнулась Лина. — Я буду очень стараться. Хочу, чтобы вы тоже мне кое-что пообещали.
— Слушаю! — заинтересовался Доминик.
— Присматривайте за Евой. Она постоянно влипает в неприятности, — серьезно заявила сестра.
— Обещаю! — заверил ее Воронов.
Когда настало время прощаться, я все же не удержалась и разревелась. Лина тоже плакала, а Доминик с Давидом тихо стояли сбоку. Наверное, нам нужно было выплакать эти слезы, чтобы вместе с ними смыть с себя все несчастья.