— Я знаю о чем ты сейчас думаешь! — нахмурился мужчина. — Пожалуйста, не придумывай себе всяких глупостей. Поверь, так будет лучше.
Хуже всего было то, что я прекрасно понимала правильность слов Воронова. Из-за моего присутствия он не мог сконцентрироваться на Фролове и я была его слабиной. Доминик не сводил с меня взгляда, а я стояла посреди кабинета и глотала слезы, которые все же покатились из глаз.
Глава 33
Домой мы ехали молча. У меня не было слов, чтобы выразить все, что сейчас творилось в голове, а Воронов, похоже, решил лишний раз меня не трогать. Уже в квартире мужчине все же пришлось заговорить, когда я вместо его комнаты направилась в свою.
— Куда это ты собралась? — хмуро вытаращился на меня посреди коридора.
— В свою комнату! — твердо заявила, хотя на самом деле прекрасно понимала, что поступаю по-детски. Но хотелось хоть как-то насолить Воронову за его упрямство. Ну неужели трудно было поговорить со мной сначала, а не решать за нас обоих?
Доминик тяжело вздохнул и, не сказав ни слова, закрылся в своем кабинете. Плакать захотелось с новой силой и я быстро забежала в комнату. Скинув одежду, отправилась в душ и уже там смогла достаточно выплакаться. Надев шорты и футболку, все же решила еще раз поговорить с Домиником. Молчанием мы не добьемся результата, следовательно, надо поступить по-другому.
Воронова я нашла в кабинете. Мужчина так и не переоделся, а спокойно спал себе на большом кожаном диване. Я тихонько подошла и села рядом с ним. Сердце сжалось от боли, когда я снова вспомнила, что придется расстаться. И не все было бы так страшно, если бы не осознание, что здесь он может пострадать. Я осторожно провела кончиками пальцев по его лицу и натянуто улыбнулась. Может, у меня не любовь, а зависимость от этого мужчины? Почему мне так трудно с ним расставаться? Это же не навсегда.
— Пообещай, что не пострадаешь, пока я буду далеко, — сказала тихо.
— Обещаю, — ответил Доминик, не сводя с меня взгляда. Я даже не заметила, когда он проснулся, а, может, и не спал вообще. — Ты даже не представляешь как сильно я хочу покончить со всеми этими проблемами. Хочу сходить с тобой на свидание и снова устроить пикник под тем кленом. Видишь, ты меня в романтика превратила! Даже страшно кому сказать — засмеют.
Воронов смотрел на меня совершенно серьезно и я никак не могла понять шутит он или говорит серьезно. Но его слова все равно вызвали в моей душе целую волну эмоций. Похоже, я все же смогла растопить его ледяное сердце, а, может, и не было оно никогда ледяным.
— Расскажи мне о своем детстве, — с надеждой взглянула на мужчину. Я знала, что скорее всего он откажется, но упустить шанс узнать о нем чуточку больше не могла. Неизвестно когда мы снова сможем увидеться…
— Мое детство трудно назвать счастливым, — тихо начал говорить Доминик, а я даже растерялась от того, что он решил открыться. — Единственным светлым моментом была только моя мама. Она очень сильно меня любила. Отец… к тому времени как раз развивал свой бизнес и дела у него шли прекрасно. Он был холодным, жестоким и всегда злым. Именно таким я его и запомнил. Он любил бить меня за любую провинность, а мама всегда защищала и тоже получала. Ты даже представить себе не можешь как я его ненавидел.
— А что случилось с твоей мамой? — спросила напряженно. Воронов тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Наверное ему было очень больно вспоминать тот день и я уже начала жалеть, что начала этот разговор.
— В тот день мы все вместе должны были ехать в гости к папиному другу. Но почему-то в машине сидела только мама. Я помню, что возвращался в комнату за машинкой, которую забыл. А потом раздался взрыв. Она не выжила… Там даже шанса на спасение не было. А самое смешное то, что я тоже должен был быть в той машине. Папочка долго не унывал и уже через два месяца привел в свой дом новую жену. Вот это и стало для меня последней каплей. Я пообещал себе, что никогда не буду сыном Воронова. Вообще не хотел, чтобы меня с ним что-то связывало. Радовало лишь то, что обо мне полностью забыли. Папочка переключился на молодую жену и впоследствии у них появился Давид. А я постоянно сидел в своей комнате, оплакивал маму и много учился. Едва исполнилось восемнадцать, я переехал в общежитие при универе и начал новую жизнь. Без папочки олигарха, но с собственной головой на плечах.
— Почему твой папа именно сейчас о тебе вспомнил? — спросила растерянно.
— Меня тоже это интересует, — хмыкнул Доминик. — Скорее всего, совесть замучила.