А дальше все завертелось, как на карусели. Воронова забрали в скорую и повезли в клинику Бориса. Мы с Домиником сели в его джип и двинулись за ними. А тогда еще целый час просидели в коридоре, ожидая результатов от Бориса.
Доминик не говорил со мной от самого клуба. Наверное, ему чрезвычайно трудно было находиться сейчас здесь. Возможно, если бы не я, то он и ногой сюда бы не ступил. Да какие бы у них ни были отношения, я понимала, что просто так отсюда не уйду.
Когда к нам подбежала незнакомка, я почему-то сразу же поняла, что это теперешняя жена Марка Воронова и мама Давида. Красивая, стройная, с длинными светлыми волосами и идеальным макияжем. Ее каблуки эхом отражались от плитки под ногами и от этого звука захотелось искривиться.
— Это все из-за тебя! — закричала она злобно и бросилась на Доминика с надеждой расцарапать ему лицо своими длинными наращенными ногтями.
Захар пришел на помощь вовремя и схватил женщину за руки, а потом профессионально завел их ей за спину. Она продолжала сопротивляться и выглядела довольно агрессивно.
— Ну что, доволен теперь? — продолжила свою гневную тираду женщина. — Ты забрал у него все! Оставил меня с Давидом без денег! А теперь еще и смерти его хочешь?!
— Лучше замолчи! — холодно, но спокойно сказал Доминик и женщина сразу же притихла. — Насколько я знаю, Давиду тоже достался большой кусок бизнеса отца. Да и ты без бабла не останешься. Поэтому, если хочешь, чтобы все твое осталось при тебе, лучше молчи!
— Ты чудовище! Урод! — снова завелась женщина и с новой силой начала вырываться из рук Захара. — Марк всегда говорил, что ненавидит тебя! Ты стал для него горьким напоминанием о бывшей жене. В тебе он видел ее лицо и с каждым днем ненавидел тебя все больше!
Доминик подошел к женщине так быстро, что я даже не успела глазом моргнуть. Приблизившись к ее лицу, он заговорил тихо, но очень холодно.
— Думаю, ты знаешь, что я могу закрыть твой поганый рот за секунду. Не знаю для кого ты тут так распинаешься, но можешь засунуть свои обиды себе… подальше. Возможно, я и был ненавистным сыном, но тебе досталась роль дешевой замены моей матери. Благодари, что не обобрал тебя до нитки. Все-таки Давида мне немного жаль, поэтому я тебя и не трогал. Но все может измениться в одно мгновение. Поэтому лучше хорошо подумай перед тем, как что-то сказать.
Женщина молчала, но в ее глазах было столько ненависти, что и слова были не нужны. Когда из операционной вышел Борис, все сразу как-то стихли и облако ненависти развеялось. Врач осмотрел нас напряженным взглядом и сказал:
— К сожалению, мы не смогли его спасти. У Марка была неизлечимая болезнь и жить ему оставался от силы месяц. Поэтому, возможно, это и к лучшему, что он долго не мучился. Боли у него были чрезвычайно сильные.
Борис еще что-то говорил, а я не сводила взгляда с Доминика. Его лицо не выражало никаких эмоций, но, что творилось у него внутри, даже представить себе не могла.
Мама Давида так вообще упала на колени и театрально закричала на всю клинику. Стало противно и неприятно смотреть на ее мини концерт. Я не чувствовала в ее голосе даже капельки боли и от этого стало неловко. Все было только ради денег. Сегодня убита горем вдова, а завтра богатая и свободная женщина.
Доминик мазнул равнодушным взглядом по женщине и, взяв меня за руку, повел на выход. Я молча шла за ним и никак не могла подобрать нужные слова. Что можно сказать тому, кто не испытывает боли урона, потеряв родного отца? Холодная рука Воронова крепко сжимала мою и это давало маленькую надежду, что после всех сегодняшних событий он не закроется от меня и я его не потеряю.
Глава 36
Домой мы возвращались в напряженной и гнетущей атмосфере. Доминик продолжал держать мою руку в своей, но голова его была повернута в другую сторону и он наблюдал как над городом встает солнце. Интересно, стало ли ему легче после того, как пришло понимание, что отца больше нет. Отпустила ли его та боль, что сопровождала долгими годами…
— Как ты? — спросила тихо, даже не надеясь услышать ответ.
— Сам не знаю, — вздохнул Воронов, не глядя в мою сторону. — Вроде радоваться надо, все же столько лет мечтал об этом моменте, а внутри ни одной эмоции нет. Мой папочка таки прирожденный бизнесмен, умер лишь после того, как решил все свои дела.