Выбрать главу

Сергей Зеленин

РАСТОПТАВШИЙ БАБОЧКУ БРЭДБЕРИ

«В Берлине сгорел и разрушился четырёхэтажный дом. Погибла семья из Сирии, живущая на первом этаже, погибла семья из Ливии, живущая на втором этаже, погибла семья из Сомали, живущая на третьем… В живых осталась только семья немцев, живущая на четвёртом этаже.

Сюжет во всех новостях, толерасты на ушах стоят: «Почему погибли мусульмане и чернокожие, а белокожие лютеране нет?!»

Ответ дал начальник полиции: семья немцев была на работе…»

Современный немецкий анекдот.

Федеративная Республика Германия. Наши дни.

Рисунок 1. Сирийские беженцы в Берлине.

Нет! Два раза потерявший семью 95-ти летний, немец Эрнст Рубель, оба раза был не на работе… Тогда, в самом конце сорок второго года — когда он сражался с русскими под Сталинградом, подбитый и сбившийся с курса британский бомбардировщик, случайно или преднамеренно высыпал свой груз на его небольшой, родной городишко под Берлином. В тот раз, погибли его отец и мать.

Второй раз, он потерял семью только что…

* * *

Нет, против сирийских, сомалийских или ливийских беженцев, он не имел ничего против! Наоборот, Эрнст считал их «Карой Небесною» и только злорадствовал, читая или слушая новости о том, как их представители насилуют немецких женщин, а немецкие мужчины в знак протеста надевают юбки…

«Вам не нравился наш социализм? Хотели западного образа жизни? — по-стариковски бухтел он, ностальгируя по прошлому, — так упейтесь им досыта!».

В ЕГО(!!!) ГДР, преступность была вчетверо ниже — чем даже в тогдашней ФРГ. Любого «беженца» упаковали бы прежде — чем он только запланировал бы, кого-нибудь изнасиловать!

Когда он видел всех этих современных молодых немцев — разжиревших на американских фаст-фудах, он брезгливо морщился… Особенно, женщины… Это надо сильно «оголодать», чтоб желать изнасиловать таких. Он, любил сравнивать: маленькая Восточная Германия была спортивной сверхдержавой. У неё была такая молодёжь! Ничем не хуже…

Как и все без исключения старики, Эрнст Рубель частенько вспоминал юность и любил побухтеть, сравнивая «свою» молодёжь и нынешнюю.

Рисунок 2. Возможно так выглядел Эрнст Рубель в детстве.

Конечно, о нацистах — пришедших к власти в Германии в 1937 году, можно говорить вечно и говорить только плохое… Но вот ему, «новый порядок» безумно понравился!

У Эрнеста появилась бесплатная красивая темно-коричневая форма со свастикой, скрипящие новенькой кожей блестящие ремни. Если раньше для него с друзьями, было за счастье погонять в футбол на полянке за городом — то теперь, «Гитлерюгендом» были предоставлены в их полное распоряжение спортзалы, стадионы, школьные здания и даже плавательные бассейны, расположенные в гимназиях для богачей. Его отец, раньше ни разу не бывал в настоящем отпуске, а теперь они с матерью — за символическую плату, съездили отдохнуть к морю и в горы.

Конечно, иногда случались и неприятности… Как-то раз, одноклассник Эрнеста Фриц был обнаружен вместе с матерью и младшим братишкой мёртвыми на кухне… Говорили, они покончили с собой отравившись газом. Он, впервые с удивлением узнал, что Фриц был евреем!

Однако «неприятности» случались не с ним, молодости свойственен некий эгоизм, а всё плохое забывается очень быстро…

Кроме Фрица, все остальные одноклассники — без малого сорок человек, были признаны чистокровными арийцами и, все они стали членами Гитлерюгенда — хотя специального закона об обязательном участии молодёжи в этой организации, не было.

Да, кто ж от такого добровольно откажется?! Они, всем классом распевали прекрасные мелодичные песни — посвящённые великой борьбе за правое дело, великой чести отдать жизнь за Фатерланд и пролить кровь его врагов. Были в тех песнях и про завоевание «жизненного пространства на Востоке» — но по молодости, Эрнест и его друзья, не понимали что это такое…

Им, больше импонировала атмосфера всеобщего товарищества, пешие туристические походы, закаляющие тело и дух военно-спортивные игры. Взрослые наставники, строго пестовали молодёжь в духе любви и безоговорочного повиновения к Фюреру Германской нации и, он стал для молодёжи вторым Богом! Позже, Эрнест с великой досадой вспоминал и никому и никогда не признавался, как был готов расплакаться от переизбытка чувств — как только речь заходила об Адольфе Гитлере.

Он, как должное воспринял тезис, что он — существо высшего порядка, раз уродился немцем и, его долг и священный долг всех немцев повелевать представителями «низших рас», причём — для ихнего же блага!