— Штука? — удивился водитель.
— Мозг.
Я решила не говорить, что прежде чем мне повезло синхронизироваться с постскафандром, я занималась фрирайдом, где могла сойти лавина, и скалолазанием без страховки, и незащищенным сексом в общественных местах, и еще кучей не слишком безопасных занятий.
Моя жизнь тогда была бессмысленна. Мне нужно было больше и больше, пока не появились постскафандры.
Однажды, получив обломок чужой технологии, люди не смогли его не использовать. Так получились мы, гибриды.
Никто не знал, как на самом деле это работает. Просто кто-то мог синхронизироваться, а кто-то нет. Мне повезло. Мне всегда везло.
На какое-то время я отключилась, а когда проснулась, вокруг было еще больше трупов.
Стало нехорошо, но лишь на мгновение. Скафандр исправно работал — считывал все показания и помогал мозгу справиться со стрессом.
— Надеюсь, больше трупов не будет, — сказала я.
— О, это все. Больше уже и не влезет.
Я с облегчением вздохнула. Опять повезло.
Решила все же проверить, кто здесь. Вдруг кто-то остался жив.
Включив налобный фонарик, стала осматривать тела. Пробравшись сквозь лабиринт трупов, нашла лишь шестерых с «Сатурна». Ничем уже не поможешь. Их скафандры были повреждены, из мест повреждений торчало мясо. Но у остальных мясо было видно всегда. Я почти забыла, как выглядят открытые человеческие лица. Глупо. Бессмысленно. Шлемы постскафандров были удобнее.
— Послушай, — раздался в микрофоне голос.
— Да? — ответила я.
— Ты правда бессмертная?
— Ну-у…
— Это значит да или нет?
— Это значит почти.
Назвав нас бессмертными, я немного преувеличила и немного приуменьшила.
Преувеличила, потому что даже в постскафандрах мы могли умереть. Приуменьшила, потому что если бы мы не сражались, то могли бы жить вечно или около того.
Главное — выжить в бою. Ну и иметь способность синхронизироваться.
— Так как ты такой стала?
— Постскафандр, адаптированная версия для людей, но технология взята у них. Умный металл, все дела.
— Хм. Интересно.
Интересно ему…
Я уже поняла, что имею дело не с человеком, а с ИИ, но от обезболивающего и седативных расслабилась и мне хотелось поболтать. На «Сатурне» мы мало разговаривали. Да и о чем нам было говорить? Не о прошлой жизни же. Поэтому я как-то разучилась вести беседы.
Но пока судорожно придумывала, о чем можно поговорить с труповозкой, Харон заговорил сам:
— Люди не должны быть бессмертными.
— Почему это?
— Так заведено. Люди рождаются, взрослеют, умирают.
— Почему мы должны следовать тому, как заведено? — спросила я. — Пару миллионов лет мы пользовались примитивными орудиями труда и охотились, чтобы найти пропитание.
— Будто с тех пор что-то изменилось.
— Ты о продовольственном кризисе в колониях?
— Я обо всем.
Глубоко.
— Значит, ты считаешь, что человечество не меняется? — спросила я.
— Меняется. И должно меняться дальше. Именно так происходит эволюция. Смена поколений, дрейф генов, половой отбор, изменение общественного строя и культуры.
— С появлением антибиотиков и генной терапии мы стали жить значительно дольше. С тех пор продолжительность жизни только увеличивается. Мы просто довели ее до максимума, да и то не все могут синхронизироваться с постскафандрами.
— И что в этом хорошего?
Я задумалась. Кто-то утверждал, что это синхронизация зависит от силы воли. Я знала, что это не так. Можно быть безвольным тюфяком и все же влезть в скафандр.
Следующая теория, конечно, была про гены. Некоторые ученые даже пытались открыть у нас общие с чужими гены. Вроде бы за последние годы они не продвинулись. Мне было все равно, что именно они откроют, но я с интересом следила за всеми новостями.
— Что конкретно ты сможешь дать человечеству, VX-0309?
— Возможно, ничего особенного, но если я смогу помочь в борьбе с врагом, то это уже что-то.
— А потом что?
Прозвучало почти по-человечески.
Я не думала про потом, но знала, что не хочу умирать или, по крайней мере, умирать быстро.
— Так ты думаешь, что автономные скафандры были созданы зря? — спросила я с интересом.
— Вид, который отказался от смерти, вынужден отказаться и от жизни, — изрек он.
Я фыркнула.
Какие напыщенные слова! Небось, процитировал кого-то древнего.
Много споров я читала и видела на эту тему. Кто-то говорил, что, используя чужие технологии, мы уподобляемся врагу. Кто-то считал, что только так можем победить.