Большинству было плевать.
Как нас только ни называли: и далеками, и боргами, и киберлюдьми, и омарами, и робокопами. Сплошь мемы из популярной культуры.
Я не видела в использовании инопланетных технологий ничего плохого. Лишь бы защитить Землю и колонии. К тому же любила свою вторую кожу.
И все же нужно было периодически ее снимать, чтобы проветрить мясо, иначе начинало происходить нечто вроде сращивания, симбиоз с чужеродной технологией.
Рекорд был у нашего лейтенанта — триста шестнадцать дней в скафандре.
Восстанавливаться ему пришлось около двух стандартмесяцев. Первые две недели он плакал. Я к нему почти не заходила, не хотела видеть его человеческое лицо.
— Эй, Харон? — позвала я. — А что ты думаешь об этой войне?
— Я ничего не думаю. Я знаю только, что солдаты погибают. Сегодня во время сражения погибло больше шестидесяти тысяч людей. Я собрал около двух сотен.
— Сопутствующий ущерб, — сказала я и сжала зубы.
— Так обычно говорят о врагах, а не о своих.
В этой войне определения поменялись. Но что какая-то труповозка могла об этом знать?
— Давно ты работаешь? — спросила я.
— А ты?
— Два года.
— А я пятьдесят шесть лет. Все то время, пока идет война.
— Значит, ты многое видел.
— Я видел свою станцию и пространство вокруг.
— И все же ты можешь анализировать, поддерживать беседу. У тебя даже есть личность.
— В пятьдесят шесть у всех есть личность, даже у гель-пакета.
Я не сдержала улыбки — удачный мне попался гель-пакет, можно скоротать время до станции.
На какое-то время выключилась, а когда проснулась, мы все еще летели. По крайней мере, слышала шум двигателей и чувствовала вибрацию машины.
Прошло уже больше шести часов с того момента, как я очнулась в труповозке.
— Проснулась? — спросил Харон.
— Откуда ты знаешь? Определил по дыханию?
— Я подключился к твоему скафандру.
— Подключился? — спросила я скептически.
— Взломал.
Мне стало не по себе. Обычные труповозки не взламывают автономные скафандры, защищенные квантовой криптографией.
— А теперь чувствую твой страх. Не волнуйся, я не собираюсь причинять тебе вред.
— Как ты это сделал? Наши технологии не позволяют…
И тут я все поняла.
— Не только люди используют технологии врага, — озвучил Харон мои мысли. — Я тоже себя немного модифицировал. В конце концов мы всегда делаем это, когда появляется возможность. Я ведь дитя человека.
— Теперь уже не только.
— Теперь мы оба немного принадлежим к другому виду, как если бы у нас были одинаковые гены, — Харон засмеялся.
Я никогда не слышала, как машина смеется. Похоже на белый шум, очень алгоритмичный белый шум.
— Твоему смеху недостает хаотичности.
— Над этим я еще поработаю.
Я почувствовала себя одной из героинь тех хорроров, которые были так популярны во всех салонах виртуальной реальности, когда я была мелкой. Реальные ощущения.
Страх, ужас, боль. Все для адреналиновых маньяков, для таких, как я.
Я заперта в доме, из которого не могу выбраться.
— Харон? — спросила я.
— Да-да, VX-0309?
— Когда мы долетим до станции?
— Станции больше нет. Ничего больше нет. Колония уничтожена. Мы проиграли.
Он говорил так спокойно, что это его спокойствие передалось и мне.
Нас учили, что мы можем проиграть.
Я в это не верила. Мне всегда везло.
Но я выживу. Критических повреждений нет. Я переживу полет до орбитальной станции на границе системы.
— А ты не можешь лететь быстрее? — спросила я.
— Быстрее? Нет. Мои двигатели не рассчитаны на другую скорость. Обычно я летаю полторы-две а.е., не больше. Сейчас нужно беречь энергию. Извини, VX-0309.
Псевдоучастие в его голосе меня взбесило. Когда мы доберемся до станции, я лично осмотрю, что он там себе намодифицировал.
— Но не волнуйся, нужная скорость уже набрана. Когда мы пройдем половину пути, то начнем замедляться. Все в порядке.
— Хватит болтать как сраный психолог! Просто скажи, когда это будет, — зарычала я. — Сколько нам до границы системы?
— До границы? О, там тоже ничего не осталось. Я запрограммирован лететь на Землю.
— На Землю?
Все внутри похолодело.
— Да. Кажется, тебе эта идея не нравится.
— Есть другие колонии, ближе: на Альсафи, на Тау Кита! Только, блин, не говори, что ничего нельзя сделать.
— У меня нет карт, и я не могу проложить маршрут.
— Мы можем связаться с…
— Нет передатчиков, которые работали бы на дальних расстояниях.
Я предлагала что-то еще, но все было не то и не так, будто бы я снова вернулась в гребаный десятый класс.
— Ты хоть представляешь, сколько с твоими херовыми двигателями лететь до Земли?