В эту ночь я вернулась спать в комнату, в которой была прописана, чем вызвала крайнее удивление моих соседок. Лицо помимо воли расплывалось в довольной улыбке, по коже бегали мурашки истомы, а в душе скреблось недовольство тем, что это была всего лишь месть. Что ж в таком случае я тоже имею право обидеться на то, что меня использовали и соответственно отомстить. Осталось только создать нужную ситуацию.
Глава 17. Сырая меланхолия.
Настроение было нулячее. Я сидела в коридоре около кабинета на сумке, далеко вытянув ноги. Проходящие мимо студенты отчаянно ругались. Мне было пофиг. Оба близнеца отсутствовали. Кирилл уже несколько дней меня избегал, а Мефодий обещал прийти лишь на последнюю пару. Своя, довольно-таки запущенная учёба, волновала его гораздо сильнее братовой. Время тянулось неимоверно медленно. Хотелось послать всё к чёрту и забиться в тёмный угол. Лекция не принесла облегчения. Привычно записывая материал, успеваешь подумать о тысяче вещей. А мысли сегодня были беспорядочные и абсолютно странные.
Как человеку понять другого человека, если он сам себя понять не может? Если я не могу разобраться в самой себе, то как я должна контактировать с другими? И как вообще заводить какие-либо отношения, когда у тебя абсолютно сдвинутое восприятие окружающего мира?
Я резко мотнула головой в попытке разогнать роящееся стадо вопросов. Наверное, виной всему была погода. Ну, где это видано что бы в ноябре в Сибири было слякотно и мерзостно? Мокрый снег, пожалуй, я не любила больше всего, хотя обычно была терпима к любой погоде. Нет, я так больше не могу. И, наплевав на оставшиеся пары, пошла в общагу.
Тишина и покой. Отсутствие соседок и наваливающаяся апатия. Телефонный звонок. Мефодий. Отвечать или не отвечать? Ладно.
– Да.
– Поль, ты где?
В последнее время Мефодий упрямо называл меня моим настоящим именем. Это раздражало, но было вполне терпимо.
– В общаге…
И тут меня накрыло с головой.
– А пары?
Старательно загоняя слёзы обратно и шмурыгая носом, я всё же смогла выдавить:
– Не хочу.
– Ты что заболела?
Сдерживаться больше не было сил. Истерика чтоб её, хотя истеричкой я никогда не была.
– Сейчас приду!
– Не надо, – пискнула я, но в трубке уже были короткие гудки.
Плакать – это абсолютно бесполезное занятие, но оно приносит облегчение.
***
Дверь открывать не хотелось.
– Я знаю, что ты там! И это глупо! – возмущался Мефодий. – Не откроешь – сяду тут и буду читать тебе нудные нотации.
Настойчивость близнеца порой убивала, но что-то в этом было и хорошее.
– Друзья должны помогать на то они и существуют!
Наверное, у каждой девушки бывает порой такое настроение, когда совсем не хочется ничего делать и непонятно почему льются слёзы. Наипротивнейшее состояние. Обычно такие моменты я переживала на плече брата или Тёмочки, сейчас же рядом был только Меф, да и то за дверью. Ладно, не буду мучить ни его, ни себя.
– Заходи.
– Мде, – проворчал близнец, окинув меня взглядом. – На лицо глубочайшая апатия. Шнырь на кровать!
Вот уж не знала, что Меф имеет опыт в обращении с такими явлениями. Через полчаса, прорыдав ему всю футболку и сожрав шоколадку, я уже чувствовала себя довольно-таки сносно.
– Теперь осталось только посмотреть что-нибудь весёленькое, чтобы закрепить успех.
– Мефа, а откуда ты знаешь, как надо вести себя с плачущими девушками? Вроде бы ты никогда не имел тесных дел с противоположным полом?
– Ну да, ну да, – смутился близнец. – Но у меня есть бабушка, которая нас воспитывала. Она иногда тоже впадает в непонятное состояние, грустит и плачет, вспоминает деда. Самое главное в такие моменты молча обнять и подсунуть что-нибудь вкусненькое и поднимающее настроение. Бабушка обожает булочки с корицей, ну а ты шоколад. В общем-то, вы – девушки, все одинаковые независимо от возрастов.
– Ну, спасибо, – слушать об одинаковости всегда неприятно.
– Да ладно тебе, обидься ещё. Кстати, для такого состояния всегда есть причина, так что колись что случилось.