— Что ты натворила?
— С такой причёской ты никуда не поедешь, — ухмыляется девица.
— Что ты натворила?! — я повышаю тон, но оглядываясь на дверь, вдруг мама услышит.
— Теперь тебе придётся срезать свои волосы, — словно не слышит меня Каролина. — Будешь ходить со стрижкой, как у мальчика, и никто не будет больше считать тебя богатой красоткой. Все будут считать тебя богатой уродкой. И к тому же дурой.
— Это ты дура! — не выдержала я, и в сердцах швыряю в неё первый попавшийся в руку предмет. Фарфоровая ваза с золотым рисунком разлетается в дребезги, попав в пустое место. Букетик печально падает на пол. Он такой же унылый, как и окружающая действительность.
Через минуту прибежали мама и служанка. Последняя кинулась всё убирать, а мама сонным взглядом окинула комнату, меня и строго спросила:
— Я слышала шум. Что у тебя стряслось? — заметив осколки, подняла одну бровь, мол, неаккуратность или эмоциональный всплеск. Тут и не знаешь, как вернее ответить. Если неаккуратность – велика вероятность, что побьют до красных точек в глазах, и плакала тогда моя поездка в гости к Джесс. А если эмоции, то тоже побьют, ещё и скажут, что я истеричка и заставят ходить к психологу. Куда его всунуть в моё расписание – придумается как-нибудь само.
— Я нечаянно, — выдыхаю наконец я. — Тут вот колтун, я его хотела распутать, наверное, рукой дёрнула, и вот.
Мама презрительно осмотрела мои волосы и цокнула языком.
— Ничего ты без меня делать не можешь, конечно.
С волосами было покончено через минуту абсолютно без боли. Мама принесла какой-то спрей и всё аккуратно распутала. А меня не побили – это какое-то чудо.
Каролина на ночь не пришла. Но я глаз не сомкнула. Знала, что она всё равно следит за мной. И начнёт нашёптывать гадость в ухо, стоит мне убрать подушку с головы.
Глава V. Вырваться на свободу
Спустя несколько дней утром перед отъездом мама давала мне наставления: звонить каждый час, сделать фотографии всех комнат и гостей, обязательно прислать ей незамедлительно на почту, не трогать фейерверки и камины и не рассказывать ничего о своей семье, кроме заученных дежурных фраз. Не есть много сладкого, не пить газированных напитков. Про алкоголь мама не упоминала, видимо, рассчитывала, что на детском празднике такого не будет. Новых знакомств не заводить самостоятельно, пока Джессика или кто-то другой из одноклассниц не представит. Снимать перчатки только при необходимости. Не раздеваться чрезмерно и не хохотать слишком громко.
— Помни, подростки могут быть очень развязными. Не позволяй им при тебе ругаться, рассказывать всякую похабщину и лишний раз трогать тебя. Если что-то идёт не так, сразу звони мне!
Из припаркованной машины высунулась рыжая голова Джесс. Перекрестив, мама усадила меня в их автомобиль. Джесс обняла меня. Дядя Гэвин вылез из машины и помог погрузить багаж. Мама насобирала мне целый чемодан, как будто я не на уикенд еду, а не меньше, чем на месяц. Впрочем, я и сама не знала, что мне может пригодиться в гостях, так что, может быть, меры оправданы. Каролина не пришла со мной прощаться. Я не видела её с той нашей ссоры, и, если честно, это беспокоило меня. Но она остынет, я точно знала. Затем автомобиль тронулся, и через стекло мне показалось, что мама начала плакать. Сердце защемило, но Джесс, тронув меня за плечо, сказала:
— Забей. Должна же ты была улететь из этой золотой клетки. Даже если поплачет – чёрт с ней.
Я недоумевала, как Джесс может спокойно говорить такие грубости. У неё совсем нет чувств? Правда, потом мне пришлось действительно позабыть обо всех своих тревогах. Джесс включила радио, и они с дядей стали подпевать шанти. Я никогда не слышала ни эту песню, ни такого самозабвенного пения. Всё, что мне разрешалось слушать дома – классика. Оперы, арии, балеты, симфонии, прелюдии, менуэты – бесчисленное количество классических произведений каждый день звучали в нашем доме. Так родители прививали мне хороший вкус. С плохим, впрочем, даже не позволяли познакомиться. Мама говорила, что от «нигерского речитатива» я прямиком угожу в Ад после смерти. А от попсы уши истекут кровью. К тому же, меня убеждали, что слова в таких песнях не несут никакой ценности и морали.
— Все эти псевдо-певцы транслируют только одну мысль: хапнуть побольше без всяких последствий, — говорила мне мама. — Это если переводить на культурный язык.
Частично, наверное, с этим можно согласиться. Вот только мама решила всё максимизировать под модную волну «хайпа», где люди действительно бросали вызов обществу и культуре, забывая при этом, что все песни и исполнители разные, и несут они тоже разное. Именно сейчас я убедилась в том, что музыка не ограничивается только «правильной» классической и «неправильной» попсой с рэпом. Было и третье ответвление, и четвёртое, и пятое. Песни были разные, звучали на разных языках. Под какие-то Джесс и её дядя подпевали, а под какие-то рыжая семья лишь довольно мычала, отстукивая ритм, так как они не знали слов.