Люди, жившие в особняке до нас, стоят на веранде, изображая непринуждённые позы. Они притворяются. Так было всегда и так будет вечно. Лучшая фотография – естественная фотография. Но в то же время нужно позировать, чтобы ничего не смазалось. Сто лет назад это представляло собой дополнительные изощрения. Для фотографий позировали как для картин.
Усатый джентльмен в кресле и шляпе-котелке. Возле него дама почтенного возраста, укрытая шалью. Я щурюсь, но на мелком изображении не самого лучшего качества не могу понять материал шали. Однако она кажется мне смутно знакомой. Поодаль стоят женщины помоложе и двое мальчиков: подросток и младенец в очаровательном белом чепце и пинетках.
Одну из девушек я узнаю сразу. Узнала бы из тысячи. Из миллиона. Из миллиарда людей на планете.
Судорожно сглатываю и перелистываю фотографию. Бабушка прислала ещё несколько, и мне надо посмотреть все.
«Я нашла это у вас на чердаке. Не понимаю, почему Мередит не избавилась от всего старинного хлама».
Я знала, что до того, как мы поселились в особняке, там произошла трагедия. Отец семейства застрелил свою жену из охотничьего ружья и закопал тело в саду, а голову вывесил на ограду, чтобы её склевали птицы. Своих дочерей он запер в подвале и насиловал по очереди. Одна из них забеременела, но не смогла разродиться и скончалась от потери крови. Другой удалось сбежать. Она была несовершеннолетней, поэтому вынуждена была скрываться на улицах так, чтобы её не отправили в приют.
Однако затем ей, видимо, надоело скитаться по окрестностям, и она вернулась домой. Она пробралась в особняк ночью и задушила отца подушкой, сев на неё сверху. Её заметил старший брат, который всё это время покрывал всю деятельность отца. У них завязалась драка на кухне. Девушка, чтобы защитить себя, зарезала молодого человека ножом, вскрыв горло.
В полицию девушка обращаться не стала, по понятным причинам. Но жить в полном одиночестве в огромном доме с кучей трупов и младшим годовалым братом было невыносимо. Она начала сходить с ума. Ей казалось, что к ней приходят все погибшие родственники и винят в своей смерти. Она закопала их на Некрополе, затем пыталась ходить в церковь замолить грехи.
В конце концов, она не выдержала собственных галлюцинаций и по приказу голосов утопила своего брата в озере. Её саму выдернули из петли на дубе, который до сих пор растёт в нашем саду. В доме призрения она пробыла недолго. Сбежала, но её тут же сбил автомобиль насмерть.
Особняк остался пустовать практически целый век. Дом считался проклятым местными жителями, все говорили, что там живут призраки погибшей семьи, которые приходят ночью ко всем, кто хотя бы прошёл мимо дома. Была даже байка, что сама девушка тоже выжила и пряталась в лесопарке неподалёку, став серийным сумасшедшим маньяком. Риелторы не хотели браться за его продажу: это было заранее провальное дело. Каким образом мой отец вышел на него, остаётся загадкой похлеще вымышленного «проклятья» особняка. Мой отец не был суеверным мужчиной. Здание отлично сохранилось. Разумеется, он вложился в ремонт, обновил мебель, обои, кое-где пол. Особенно чердак, который был просто убогим, по его словам.
Ещё задолго до моего рождения он перевёз туда мою мать. Я не верю в проклятье тоже.
Но моя лучшая подруга, с которой я общаюсь с детства, есть никто иная как Каролина Аберкорн – сумасшедшая девушка, погибшая сто лет назад на той самой дороге возле Монткреста, где её сбил автомобиль. Никакого Монткреста тогда ещё и в помине не было.
Я закрыла телефон и откинулась на подушки, надавив себе на глаза. Перед взором сразу замелькали разноцветные мушки и колечки. Нереальные, но и не являющиеся галлюцинацией – уже неплохо.
Я не могла взять Каролину из ниоткуда, это очевидно. Получается, она существовала в реальности, но задолго до моего рождения. И я должна была видеть эту фотографию. Когда я наткнулась впервые на неё впервые? Я любила в детстве играть на чердаке – там можно было найти много интересных вещей как нашей семьи, так и оставшиеся от старых владельцев.
Возможно, это записалось на подкорку, когда я была совсем маленькой. И этот момент даже не отложился в памяти.
Рука вновь потянулась к телефону. В поисковик я ввела имя. Разумеется, через больничный Wi-Fi я могла почитать только обзорные статьи, без всяких кровавых подробностей.
Подруга, у которой нет соцсетей. Я никогда не искала о ней информацию в сети, потому что Каролина сама «сказала» мне, что её так не найти. Но доктор Кан искал и, вероятно, нашёл нечто подобное. Но мне и в голову не могло прийти, что Каролина носит старинные платья не просто так. Я ведь видела её всегда в одной и той же одежде: школьная форма либо старинные платья. Все с фотографий. Ни одна деталь не была додумана мной. Она существовала в реальности, но на сто лет раньше. Удивительно!