Мы бродили с Сорой вдоль рядов высаженной красоты, иногда прислушиваясь к словам экскурсовода, что вёл свою экскурсию не для нас.
— Знаменитая путрелла снова цветёт! Не принюхивайтесь, иначе больше к нам не вернётесь, — попытался пошутить гид. — В том смысле, что аромат ну уж очень специфический! Встречаются только на острове Суматра и известны своим ужасным вонючим цветением. Цветёт аморфофаллус всего двое суток, так что вам очень повезло. Их ещё называют трупными цветами.
Мы протиснулись между людьми, и взору предстал гигантский цветок с гофрированной поверхностью. Наружная сторона этого одного большого лепестка была жёлтой, а внутренняя – тёмно-фиолетовой. Из самого центра торчал гигантский «початок», источавший неприятный запах тухлятины.
Сора зажала нос, возмущённо воскликнув:
— Фу, как же воняет! И вообще, он некрасивый, похож скорее на…
Я утащила её прочь от путреллы, не дав закончить фразу. По спине прошлась волна мурашек. Не так давно забытое событие всплыло яркой картинкой в сознании. Я уже видела эти цветы. В своей галлюцинации. Только вместо торчащей из центра палки там лежали младенцы. И запаха такого ужасного не было. Но как я могла представить цветок, который раньше никогда не видела?
Мы отошли к прекрасной коллекции орхидей, где дышалось гораздо проще. Во всех смыслах.
— Что с тобой? Выглядишь бледной, — забеспокоилась Сора.
— А как себя должен чувствовать человек, нюхнувший тухляка?
На всякий случай я огляделась вокруг – не появятся ли какие-то знаки или галлюцинации, одновременно ущипнув себя за запястье, но нет, всё было чисто. Цветок ничего не спровоцировал, и мне не придётся в спешном порядке выезжать обратным поездом в Торонто.
— Не-ет, — рассмеялась Сора, — я не это имела в виду. Ты всё время нервничала, пока мы ехали в поезде? Я не хотела давить на тебя, но… знай, я всегда могу тебя выслушать.
Я замялась. Я не ответила Итану на его странное сообщение. Дар? Но все вокруг считали его галлюцинацией, даже я теперь в некоторой степени. С таблетками я перестала видеть знаки, а значит – это всего лишь игра разума. Поэтому я не представляла, что можно ему ответить. Просто поставить знак вопроса? Гениальный ход.
Но больше я, конечно, хотела его помучить. Я хотела, чтобы он позвонил. Хотела, чтобы попытался снова добиваться меня, несмотря на огромнейшее расстояние.
«Где же ты был раньше, пока я не уехала в Эдмонтон?»
А может он специально ждал, что я уеду, как и всегда хотела? Ради собственной безопасности. Но он не писал мне снова. А я думала о том, что вообще-то хочу заставить его пострадать. Он игнорировал меня полгода, а я не могу подинамить его пару дней?
Но стоило ли рассказывать об этом Соре? Я смерила её недоверчивым взглядом. Болтливая, не очень серьёзная, но добрая. Кому разболтает? Мы пока никого не знаем в этом городе, да и в этом штате.
— Это связано с парнем, — аккуратно сказала я. — Бывшим, судя по всему.
— Сочувствую, — сухо сказала она, похлопав по плечу. — Не загоняйся по этому поводу – вот мой совет. Если тебе неприятно с кем-то общаться, просто не делай этого.
Гениальный совет. Если бы всё было так просто.
***
Автобус был специальный, собиравший всех студентов с ближайших окрестностей. И добрались мы без происшествий. Как только вдалеке показались горные хребты, я заёрзала, предвкушая скорую остановку. Честно говоря, почти трое суток в сидячем положении – то ещё испытание. Я с удивлением наблюдала за Сорой. Эта девушка, казалось, ни от чего не унывала. Интересно, это потому что её дедушка – психолог?
Академия Форрест Лейк напоминала мне те самые школьные кемпинги для подростков с рекламных буклетов. Эдакий набор деревянных домиков, хаотично разбросанных на лесной опушке. Я никогда не была в лагере и смотрела на это всё, широко распахнув глаза.
Этот пансион состоял из небольших одно-двухэтажных бунгало с треугольными острыми крышами, сгруппированных по несколько штук. Сопровождающий нас мужчина привёл всех школьников к наиболее крупному строению – административному зданию. Затем по очереди нас запускали внутрь, распределяли по домам и выдавали листок с правилами. Группы бунгало назывались «домами». В каждом домике было несколько жилых комнат, помимо столовой и общей душевой. В одном из них жила домоправительница.