— Вообще-то сейчас полдень, а у тебя десять. Я думал, ты встаёшь куда раньше.
Я моргнула несколько раз, уставившись на часы. Те либо встали, либо Итан что-то путает. Или хочет меня запутать. За окном опять было пасмурно и малолюдно – не определить время просто так.
— Боже, я проспала уроки! — я судорожно начала метаться по комнате, хватая и бросая вещи, удерживая при этом телефон плечом.
— Ну, раз проспала, значит, уже некуда торопиться и мы можем поговорить.
Я вылетела в коридор, проклиная всё на свете. Пусть Итан болтает, а я хотя бы пока почищу зубы. Чёрт, почему Сора меня не разбудила? Наверняка сама задрыхла!
— Я получил твоё послание, поэтому спрошу ещё раз: ты точно не хочешь снова вернуться к нам? У тебя очень сильный дар.
Я не ответила, поэтому Итан продолжил:
— Представь, как это было бы здорово: ты и я снова на задании, снова что-то ищем рука об руку, прикрываем друг друга, вместе разгадываем загадки.
— Признайся, ты просто не можешь работать в одиночку. Тебе нужен напарник, а не девушка, так ведь?
Моя наглость зашкаливала, но я чувствовала себя победителем из-за того, что Итана удалось сконфузить. Настала его очередь молчать.
— И вообще, – продолжила я, открывая кран – собираться-то на уроки было надо, — рисковать собственной жизнью ради неизвестных людей мне как-то неинтересно. Последняя наша вылазка была опасна для обоих и обернулась сам знаешь чем.
— Да, но мы справились, и как раз потому, что были вдвоём. Откуда в тебе говорит этот эгоизм? Обязанность миротворцев – защищать людей всеми доступными способами.
— А я не хочу быть миротворцем!
Он замолчал и надолго, я даже решила, что Итан повесил трубку, поэтому спокойно принялась чистить зубы. Наконец он заговорил:
— Я много думал над тем, что ты мне сказала. О нас и не только. И принял единственное верное решение.
— Кхахое? — спросила я с полным ртом зубной пасты.
— Если ты не хочешь быть в альянсе, то я не вправе тебя заставлять.
Я вздохнула с облегчением. С другой стороны, какие ещё были варианты? Он не может приехать в Академию и насильно меня утащить в какое-нибудь подполье, чтобы затем таскать с собой по важным миссиям. У меня должна быть своя жизнь, и я сама могу делать выборы относительно её занятости.
— Но ты знаешь о его существовании. И о книге. Именно поэтому нам придётся стереть тебе память.
Я сплюнула в раковину, наблюдая за водоворотом, стекавшим в тёмный глаз слива. Как чёрная дыра, затягивающая в себя всё сущее. И вода, крутящаяся спиралью. Сверху вниз, извне вовнутрь. Говорят, в Австралии вода закручивается в другую сторону. Человек может смотреть бесконечно на три вещи: как горит огонь, как течёт вода…
— Каким образом?
— Нам придётся тебя убить.
… и на чужие страдания. Это неизбежно. Это неизменно. Люди – бесчувственные садисты.
Я разбила телефон о стену. Он влетел в нижнюю часть прямоугольного зеркала и отколол кусок, от которого пошла паутинка и наверх, а сам раскололся надвое. Одна часть улетела куда-то под ванную. Я прислонилась голыми лопатками к бежевому кафелю и смотрела на своё разбитое отражение. Несколько осколков искажали лицо, делая меня уродливо множественной, разделяя меня на части.
В голове эхом звучало фраза, которую он сказал мне перед тем, как я разбила телефон: «Я люблю тебя. Но я тебя уничтожу».
Уничтожу.
Уничтожу.
Уничтожу…
Люблю…
Я села на пол, надавив себе кулаками на глазные яблоки. Вот так вот. Привычные разноцветные спирали и кружочки заполнили темноту. Мне было страшно? Я опасалась за себя? Я не знала ответы на эти вопросы.
В дверь нетерпеливо забарабанили. Сонная пташка Сора наконец проснулась.
— Бет, всё хорошо? Я слышала крик.
Я нашла в себе силы встать и распахнуть дверь. На меня уставились мёртвые глаза орехового цвета. Радужка медленно закатилась, обнажив неестественно белые белки, сплошь покрытые тёмными капиллярами с давно застывшей кровью. Рот Каролины приоткрылся и из него потекла пенистая слюна, капая прямо мне под ноги. Её шея была сломана, как и в последнюю нашу встречу, некогда красивая одежда висела лохмотьями. Ноздри заполнили запахи гнили и плесени. Меня тут же вывернуло прямо под ноги.
Каролина не шевелилась. Она заслоняла собой весь проём, но не предпринимала никаких действий.
— Это галлюцинация, — сказала я себе. — Это галлюцинация. Призраков не существует. Тебя не существует! Тебя нет! Ты мертва, ты гниёшь в земле!
Я орала уже что есть мочи. Я кричала на собственную ошибку восприятия и представления, зная, что просто забыла выпить вчера вечером таблетки.