— Что ж, — он убрал телефон обратно и развёл руки в стороны. — Попытка не пытка. Надеюсь, кто-то тебя всё же сумеет вызволить из твоего неприступного замка.
Глава IX. Доктор Кан
Наверное, что-то ей всё-таки не понравилось, потому что однажды в начале декабря, спустя несколько месяцев после той тусовки, меня не забрал из школы, как это бывало обычно, личный водитель, Мартин. Вернее, он-то, конечно, приехал, но на заднем сидении сидела мама. Меня пробрал холодок, когда она, повернув голову, посмотрела на меня совершенно пустым, отрешённым взглядом. Я уселась рядом с ней, поставив между нами сумку, и всю дорогу мы не проронили ни слова.
Но по проносящемуся мимо пейзажу я понимала, что едем мы вовсе не домой. Сперва мы поехали вниз по Бродвью-авеню по направлению к озеру Онтарио, затем повернули направо, поехав вдоль берега. Никогда не понимала такой выбор – пробки, шум. Я любила бывать на озере, мы с семьёй даже посещали городской пляж летом, купались. Но сейчас такой маршрут был не оправдан. Показать, что я волнуюсь, перед мамой было нельзя. Задать вопрос – нарушить окутавшее молчание, за которым – как за туманом – может скрываться непредсказуемое.
— Ты мне не доверяешь? — скажет она на любой мой вопрос. И этого будет достаточно, чтобы разразился скандал. Никто не знает, как ко мне на самом деле относится мать. Но деньги решают – подкупить Мартина несложно.
«Может быть, мы едем в Йоркдейл? Мало ли, ей в голову взбрёл совместный шоппинг с дочерью, а-ля семейный досуг».
Это, конечно, не объясняло выбранную дорогу, мы всегда ехали по-другому, а тут – через Дафферин-стрит. Когда мы повернули ещё раз направо, оставив озеро позади, в этом не осталось сомнений.
Одежду мне, конечно, всегда выбирала мама. Вкус у неё был неплохой, современный. Она чётко знала, какой фасон в году на пике моды. Но она хотела бы, наверное, всегда видеть во мне маленького ребёнка. В моём гардеробе было много розового и блестящего. В школу, конечно, я ходила в форме, но для всех казуальных и неформальных «торжеств» приходилось надевать весь этот розовый ужас, чтобы порадовать очередную тётушку Мардж, приехавшую из соседнего города. Только что на стул не встаю, чтобы стихи читать.
Конечно, я уже не носила дурацкие сарафанчики со зверятами, как это делают девочки в начальной школе. У меня были и строгие костюмы, и приличные юбки, подчёркивающие зарождающую женственность. Но одежда всё ещё кричала: «Я ещё девочка» всем своим видом. Когда другие девушки начинали носить всё открытое и облегающее, к моим нарядам нельзя было прицепиться. Все безукоризненно гладкое, сидящее по фигуре, но не слишком, чтобы не заглядываться. Вся длина вымерена до миллиметра, даже рукава кофт и блуз. Мама прекрасно выбирала наряды – в своём однообразии.
Мы приехали не в торговый центр. Остановившись напротив парка, обе вышли из машины напротив девятиэтажного здания из красного кирпича. Что это? Частные апартаменты? Мы едем к кому-то в гости сразу после школы?
Мама погладила меня по спине. Прикосновение показалось мне ледяным, и я едва не вздрогнула.
— Мартин, подожди меня здесь, потом отвезёшь меня в магазин.
— Как скажете, мэм.
Значит, всё-таки будет шоппинг. А что мы забыли здесь?
Пройдя через шлагбаум, мама достала телефон, затем спокойно ввела код от двери, и мы вошли внутрь. Поднявшись на лифте почти на самый верх, вышли на тусклую лестничную клетку. Короткий звонок в дверь, и через минуту, нам открыл незнакомый мне пожилой мужчина азиатской наружности.
Мама снова погладила меня по спине, слегка подталкивая внутрь квартиры, и сказала:
— Вот, доктор Кан, это моя дочь Элизабет. Всё по договорённости. Вы с ней побеседуйте, хорошо?
Она чмокнула меня в макушку, а я совсем не успела сообразить, как дверь за ней уже закрылась, и я оказалась в ярко освещённом и оттого казавшимся золотым коридоре с незнакомым мне мужчиной. Можете представить, какой меня обуял ужас. Я прижалась спиной к двери. Доктор Кан не двигался, лишь добродушно улыбался в седую аккуратно стриженную бороду.
— Не бойся меня, — наконец сказал он.
Голос у него был звучный, глубокий, и на самом деле, очень приятный. Но в тот момент меня охватила паника. Я развернулась и принялась тарабанить по двери, что есть сил, как будто это могло помочь, закричала:
— Мама, стой! Сто-ой!
В панике дёргала за ручку двери так яростно, что сломала ноготь и лишь потом увидела, как поранила палец. Его рука легла ко мне на плечо. Я вздрогнула и развернулась, готовая драться с ним.
— Элизабет, всё нормально. Тебе не о чем беспокоиться. Мама вернётся через несколько минут.