— Привет, вот, выдалась минутка. Хочешь добежим до кофейни?
— Я занята.
— Чем?
— Осмысливанием бытия, конечно. — Поставив баночку на землю, она повернулась ко мне. — Такая возбуждённая. Бежала? Зачем? Беготня бессмысленна. Даже если ты опаздываешь, ты всё равно достигнешь цели, но в другой срок. А если не достигнешь, то зачем вообще париться из-за совершённого пути?
В какой-то момент мне показалось, что у неё там энергетик с примесями. Надеюсь, у Риты есть парфюм, ну или хотя бы антиперспирант, иначе мне не поздоровится.
— О чём хотела поболтать?
— Мама заставила меня ходить к психологу.
Каролина не выглядела удивлённой. Тонко выщипанные брови разного цвета поднялись вверх лишь на долю секунды.
— Это ожидаемо.
— В смысле? Всё настолько плохо?
— Ну… есть некоторые вещи. Я вижу их, тогда как от других они скрыты. Что-то вроде дара.
— Это как? И что ты видишь?
Рука Каролины потянулась вновь к баночке, но замерла на полпути. Она вперила в меня свой тёмный взгляд и сказала очень тихо:
— Не всё, что ты видишь, имеет под собой реальную основу.
— Ч-что…
Я не знала, что это значит и не понимала, как реагировать.
Уголки губ Каролины зловеще поползли вверх, а уже через минуту она вовсю хохотала, стукнув меня по плечу.
— Видела бы ты своё лицо, чёрт возьми! Я иногда забываю, насколько некоторые люди могут быть наивными.
***
Второй сеанс с доктором Каном состоялся ровно через неделю. За всё это время мама ни словом не обмолвилась о чём-либо, сказанном мной доктору Кану. Это сделало меня чуточку увереннее в себе. Я позволила себе сесть на кушетке глубже, даже положить локоть на спинку. Проницательный взгляд доктора, казалось, посмеивался надо мной, но он ничего не говорил.
— Водички?
Я снова покачала головой. Чтобы без опасения за собственную жизнь принять у кого-то хотя бы воду, мне требовалось, чтобы этот кто-то стал для меня хотя бы другом.
— Что-то не так с водой? Или ты просто не хочешь?
Я могла бы ответить, как и в прошлый раз, но решила сказать правду.
— Твоя мама слишком сильно привила тебе это правило о том, что у незнакомцев не следует что-либо брать. Сколько тебе лет?
— Четырнадцать.
— В этом возрасте в некоторых странах девушки уже выходят замуж.
— Серьёзно?
— Да, в Колумбии, Аргентине, Перу, некоторых штатах. Где-то человека уже принято считать полностью самостоятельным и дееспособным.
— Я не думаю, что это подходит мне.
— Но это же не повод позволять твоей маме решать всё за тебя. Что носить, с кем дружить, от кого брать напитки.
— Я всё же воздержусь.
— Как угодно. Я не настаиваю. Поговорим про твоих друзей.
— Ещё раз?
— Да. Расскажи мне, как вы познакомились с лучшей подругой.
— Это очень… деликатный вопрос.
— Мне ты можешь довериться, Элизабет. Я всё-таки врач, считай, бесполое существо.
Я, конечно, так не считала. Мужчина, он при любой профессии остаётся мужчиной. Мне было неловко обсуждать с кем-то вроде него прокладки.
— Она помогла мне… в туалете.
— Так. Получается, вас сблизила общая женская проблема?
— Ну-у… да.
— Твоя мама рассказывала тебе, как проходят менструации, что такое менархе, для чего это задумано природой?
— Нет. Я узнала всё на дополнительной лекции по биологии. И, — добавила я совсем шёпотом, — моя мама до сих пор не в курсе, что я девушка.
— Почему ты боишься ей рассказать?
— Она… она будет считать меня грязной и будет бить.
— Ты прячешь от неё средства гигиены?
Я кивнула, чувствуя, что сижу вся красная, а по шее стекают противные капли пота. Не думала, что я могу испытывать такой стыд и неловкость.
— Я думаю, твоя мама достаточно осознанный человек, чтобы понимать, что это – естественный процесс для всех здоровых женщин. У неё ведь тоже есть циклы. Не думала ли ты, что она может повести тебя ко врачу, если так и не поймёт, что у тебя есть месячные?