Я и вправду не думала об этом. Я боялась, сильно боялась. Я не знала, как она будет реагировать, если ей во всём признаюсь я. Уж лучше пусть это сделает врач-гинеколог.
Он перевёл разговор обратно к Каролине, спрашивал, чем мы обычно занимаемся вместе и почему я так сильно боюсь рассказать о ней маме.
— У вас есть совместные фотографии?
— Только на телефоне Каролины. Я всё удаляю – мама проверяет галерею.
— Может быть, есть её портрет? Мне бы хотелось взглянуть на эту девушку.
— Да, есть рисунки. Я могу вам даже сейчас показать тетрадь – я иногда рисую скетчи на полях.
Я достала из сумки тетрадь по географии. Доктор Кан бережно провёл широкими пальцами по карандашному наброску в профиль, полистал страницы.
— Должен отметить, у тебя очень аккуратный почерк для восьмиклассницы. Знаешь, в юности я увлекался каллиграфией. Ты не пробовала?
— Одно время меня заставляла мама тренироваться выводить каллиграфические иероглифы, когда я пыталась учить китайский.
— О, ты говоришь на китайском.
— Практически нет, — я неловко пожала плечами. — Мама заставляла учить, но толком не было результата.
— У тебя есть какие-то собственные стремления, увлечения, кроме рисования? Что-то, чем ты готова была бы заниматься днями напролёт?
В детстве я днями напролёт могла играть с игрушками. Я напрягла мозг, силясь вспомнить, было ли у меня такое занятие уже в подростковом возрасте.
— Подумай и скажи мне тогда на следующем сеансе, хорошо? Вернёмся к твоей подруге. Ты описываешь её как весьма неформальную личность. Как звучит её полное имя?
Я назвала. Доктор Кан внезапно включил компьютер, ввёл имя в поисковой строке и какое-то время молча изучал открывшуюся страницу. На его лице не отразилось ни единой эмоции.
— Я изучу её профиль чуть позднее, — подмигнул он мне. — Ты весьма точно подметила детали её внешности. Думаю, из тебя вышел бы хороший портретист.
— О, спасибо большое!
От его комплимента внутри загорелось что-то теплое, как лампочка. Я вдруг осознала, что это едва ли ни единственная искренняя похвала моего творчества. Маму всегда что-то не устраивало. Она не разбиралась в искусстве ни на йоту, но как она сама говорила:
— Не обязательно быть поваром, чтобы оценить блюдо. Если суп пересолен – это почувствуют все. У меня отлично развито чувство эстетики. В твоих мазюкалках ничего красивого нет. — И очередной рисунок отправлялся смятый в мусорное ведро. В какой-то момент я стала прятать от неё рисунки и занималась этим только для себя, погружалась в процесс, который становился для меня отдушиной, ближе к ночи, включая неяркую лампу.
Доктор Кан вернул меня из размышлений.
— Она нравится тебе? Чем она цепляет тебя, как личность? Что ты находишь в ней того, что заставляет тебя к ней тянуться, желать общаться, видеться, дружить?
Немного подумав, я ответила:
— Она смелая, и ей плевать, кто и что о ней думает. У неё нет никаких рамок.
— Ты хотела бы быть на неё похожей?
— Да, — честно призналась я. Иногда я даже завидовала Каролине тем, что над ней не было никакого надзора, она действительно была вольна делать, что захочет.
— Как думаешь, а ты смогла бы жить, как она?
— Думаю, что нет. Нет, не смогла бы.
— А что является главным препятствием? Есть какие-то личностные качества, которые ты не можешь в себе воспитать или же, наоборот, они мешают? Представь, что ты сильная девочка, которая ничего не боится. Ты стоишь на вершине большого холма и смотришь на город свысока. Ты выше всех. Ты больше всех. Ты можешь то, чего не могут эти мельтешащие внизу муравьишки. Как думаешь, представив такую ситуацию, тебе бы всё ещё что-то мешало? Что тебя сковывает, Элизабет?
— Моя мать.
Глава XII. Записка
Я видела Рэя пару раз во дворе нашей школы. Он приезжал на машине забирать Джессику. У него были права. Водил Рэй аккуратно, степенно, ехал неспеша, соблюдая все правила. Не то, чтобы я отслеживала маршрут, скорее провожала голодными глазами бампер автомобиля, попрощавшись с подругой.
Иногда я представляла, что сижу вместе с ним на переднем сидении, его рука на рычаге переключения передач, а моя ладонь сверху. И мы мчимся по пустынной дороге в закатное солнце вдоль залива Хамбер по Гардинер Экспрессуэй. Пьём кофе, шутим, смеёмся. Я кладу голову на его плечо и наслаждаюсь моментом в своих мечтах. С ним легко и весело – именно так я представляла несуществующие отношения с кузеном своей школьной подруги.
Я пыталась рисовать Рэя по памяти, но у меня плохо получалось. Тогда я стала внимательно изучать его фотографии в инстаграме и копировать к себе в тетрадь. Приходилось долго вырисовывать изгибы благородного прямого профиля или широких плеч, рельеф рук под тонкой футболкой, где он стоял на футбольном поле перед началом матча. Такой сосредоточенный, закусил губы, нахмурил брови – ждёт сигнала.