Меня пробирали мурашки, когда я думала о Рэе. Мне казалось это неприличным, но… мы общались. Друг по переписке, о котором никогда не узнает мама. И в которого я тайно влюблена. Какая шалость может быть ещё веселее?
***
На своей парте я нашла маленькую записку, приклеенную на жвачку. Оказалось, что она от одного из одноклассников – Эльвина Рота. Тихий, застенчивый мальчишка, ниже меня на полголовы, смуглый, кудрявый. У него пробивались едва заметные усики над верхней губой, которые ему запрещал сбривать отец.
Каждому из нас что-то запрещают родители. Раньше я считала это нормой. Даже то, что мне запрещалось слишком многое, воспринималось мною как норма.
В записке зелёным карандашом было написано следующее: «Твои рисунки увидит вся школа. Все узнают, какая ты на самом деле. Эльвин».
А вокруг текста – что меня насторожило и даже заставило почувствовать волну мурашек у корней волос – натыканы спирали с шипиками, нарисованные золотыми чернилами. И другие знаки: крестики, кружочки, треугольнички – все разноцветные. Чья это злая шутка? Эльвин, что тебе известно?
На всякий случай я огляделась по сторонам, выискивая Эльвина или того, кто бы мог наблюдать за мной, оценивая реакцию на шутку или… чем оно было.
Что именно обо мне узнают? — таков был главный вопрос на повестке дня. Рисунки меня беспокоили даже не так сильно, как элементы в записке. Откуда кто-то может знать про спирали? Может, это какой-то символ тайного общества?
Нет, пахнет абсурдом. Я сложила записку и сунула её в рюкзак, гадая, что теперь предпринять.
Не в моих принципах устраивать разборки, но я вынуждена была дёрнуть Эльвина на перемене и увести осторожно в коридор потише. Мы никогда не разговаривали вот так вот лицом к лицу. Откуда я набралась смелости – не знаю. Ситуация нервировала меня, заставляла действовать на пределе своих возможностей.
— Что это такое? — строго спросила я, размахивая клочком бумаги. Глаза у Эльвина сделались круглые-круглые, его плечо дрожало под моей рукой.
— З-записка.
— Я и сама вижу, что записка. Что ты имел в виду?
— А я что? Я ничего! Это не моё, мне подбросили!
— Тут даже подпись твоя. Не ври мне! Что за рисунки, кто узнает?
Я ткнула записку едва ли не в нос Эльвину, но тот упрямо помотал головой. Я решила пойти на риск и начать блефовать.
— Кажется, у кого-то аллергия на помидоры… Знаешь, моя бабуля недавно привезла мне гостинцы, и я взяла с собой на ланч в боксе парочку «чёрных принцев». Могу поделиться с тобой. Даже настаиваю на угощении.
Кровь пульсировала у меня в висках. Я никогда не разговаривала подобным образом с другими людьми. Никогда не угрожала, не мухлевала, не пыталась запугать. Так могла вести себя Каролина, но не я. Но я много раз наблюдала, как Каролина получала что-то в магазине бесплатно, просто подключив свои вербальные навыки. Она могла разговорить и убедить кого угодно, чтобы тот на коленях умолял её о сотрудничестве. Неужели и я так могу? Все так могут! Неужели, доктор Кан заставил меня поверить в себя?
Эльвин трясся, точно осиновый лист.
— Н-не н-надо п-помидоров, пож-жалуйста! Я не знаю, от кого записка, честное слово! Это не мой почерк.
Перед глазами у меня уже плавали красные и зелёные круги, я предвкушала, как буду заставлять есть этого парня помидоры в обмен на молчание о рисунках. Наваждение моментально спало, стоило ему сказать про почерк.
— Как это не твой? А чей?
— Не знаю, кто-то подставил меня! Только прошу, без помидоров! У меня может начаться асфиксия!
На самом деле, я знала, что аллергические реакции бывают настолько серьёзными, что могут даже привести к смерти. И такой ужас перед помидорами у Эльвина есть ничто иное как страх за собственную жизнь. Вероятно, ему уже доводилось испытывать анафилактический шок. Никому такого не пожелаешь. Я резко разжала ладонь.
— Прости… прости меня, Эл. Прости, пожалуйста.
— Ненормальная! — закричал он, отступая от меня, всё ещё дрожа. — Психопатка! Ты пожалеешь!
***
Я показала записку Джесс и Рите, надеясь на их помощь в определении таинственного отправителя. В конце концов, девочки лучше общались со всем классом, чем я, и могли знать чужие почерки. Но девочки лишь недоумённо пожали плечами.
— Может, это кто-то из параллели? — спросила Джесс.
— Да, или вообще из класса младше-старше.