Вечером дня, когда я не справилась с тестом по этикету, мама пришла ко мне в комнату. Я устроилась на боку, потому что лежать на спине, да и сидеть пока не могла – вся нежная кожа была покрыта ярко-красными болезненными полосами. Она подоткнула мне одеяло, хотела поцеловать, но я отвернулась к стене. Тогда она заломила руки и начала слёзно просить у меня прощения:
— Бет, умоляю, прости меня, пожалуйста. Я была ослеплена яростью! Не ведала, что творю.
Вот так вот? Оправдывать садизм и насилие яростью. А если бы она травмировала меня сильнее, и её бы привлекли к ответственности? Что бы она сказала в суде?
Мы обе понимали, что до такого, разумеется, не дойдёт. Я понимала, что любая среднестатистическая семья нет-нет да и поколачивает своих отпрысков за ту или иную провинность. Но в чём провинилась я – мне до конца так и не стало понятно ни тогда, ни спустя много лет.
А мать разрыдалась так, словно это я её ударила ремнём, а потом запретила есть сладкое целый месяц. Прижалась к моей подушке, и наволочка сразу стала влажной.
— Сама не понимаю, что на меня нашло! Я лишь хочу для тебя самого лучшего. Надеюсь, ты это понимаешь. Ведь так?
Меня настолько впечатлило её поведение, что я не знала, как реагировать, и просто молчала. Когда её истерика закончилась, мне сообщили, что через неделю я пойду в новую школу, третью в нашем округе. До неё не добраться пешком, поэтому меня стал возить личный водитель.
Но теперь это стало происходить часто. Вошло, так сказать, в семейную рутину. Провинность – порка – смена школы спустя неделю лежания в кровати с краснющей задницей. Мать, вероятно, боялась, что я всем расскажу о побоях в школе, поэтому так и происходило. Тряслась за картинку идеальной семьи.
Глава II. Каролина
Мне было четырнадцать, когда я впервые влюбилась. И когда потеряла сознание от порки ремнём, потому что мама нечаянно промахнулась и ударила меня так, что я упала затылком на угол журнального столика.
За что? За то, что влюбилась и посмела разглядывать фотографии парня в социальных сетях вместо того, чтобы выполнять домашнее задание по французскому. И неважно, что это задание на неделю вперёд. Я должна делать всё заранее, чтобы числиться самой умной в классе. Мама так тряслась за статус отличницы, как будто это она была ученицей в школе Монткрест, а не я.
На стене висели ленточки и грамоты почёта, на полках стояли кубки за победы в олимпиадах, а на крючках висели медали за спортивные достижения. А я лежала под всем этим великолепием с перебинтованной головой в первый день после выписки из больницы, и перед глазами плыли тёмно-серые круги вперемешку с золотыми спиральками.
Мама снова слёзно извинялась, когда мы ехали на заказном автомобиле, украшенном шариками и живыми цветами. Это зимой, когда до цветения ещё очень далеко. Вся родня тогда собралась в нашем особняке, чтобы поздравить моё «второе рождение»: взбалмошная тётушка Мардж со своими отпрысками, бабушка Роуз, кто-то из папиных родственников, так редко бывающих у нас в гостях. Оно неудивительно: врач-травматолог говорил, что мне что-то задели хлёстким ударом, и сквозь пелену дремоты и темноту перед глазами я слышала, как мама завывала:
— Она же не останется теперь дебилкой? Умоляю, сделайте что-нибудь, я заплачу любые деньги!
Знаете, что она рассказала врачу? Что я играла с котом, который запрыгнул на стеклянный стол, и я – такая бестолочь – полезла за ним, не удосужившись перед этим проверить, что сверху. Красивая легенда, почти правдивая. За одним исключением. У нас нет кота. И никогда не будет, потому что моя матушка считает, что животные развращают психику, а ещё они грязные. На любых животных я могла смотреть только во время экскурсий в зоопарк или питомники. Даже у друзей поглядеть и погладить не получалось. За неимением оных. С частыми сменами школ и отсутствии социализации вне её ходить к друзьям в гости практически не представлялось возможным.
Но обо всём по порядку.
Ещё задолго до травмы головы появилась она. Каролина.
Я не могу назвать точной даты, когда она вошла в мою жизнь. Наверное, это произошло не в одночасье, а постепенно. Шаг за шагом, день за днём мы приближались друг к другу.
Она училась в параллели. Мы обе были в шестом классе. Подружились случайно ещё в старой школе, за несколько лет до Монткреста – школы, в которой я провела самое долгое и приятное время за всё обучение. Тогда у меня прихватило живот, и я отпросилась с математики выйти в туалет. Но получилось так, что в дамской комнате я застряла надолго.