Глава XIV. Саботаж в балете
А вечером я обнаружила сюрприз. Вытаскивая все тетрадки, учебники и прочие школьные принадлежности я, конечно, не забыла и про таинственную записку. Мама как раз легла спать, и у меня было время, чтобы поразмыслить в тишине над тем, кто именно мог подставить Эльвина. Но когда я засунула руку в потайной карман, то почувствовала, как пальцы коснулись чего-то твёрдого.
Я вытащила предмет и поднесла к свету, чтобы рассмотреть это повнимательнее. Это оказался пластиковый брелок на кольце для ключей в виде девочки, обнимавшей звезду. Перекатывая брелок в руке, можно было заметить, что он меняет цвет, переливается перламутром. Помимо записки и брелока в том же кармашке обнаружилась визитка массажного салона. Тут пазл сложился воедино. Особенно когда я перевернула визитку и на обратной пустой стороне увидела написанное острым почерком послание:
«Надеюсь на повторную встречу, ангел с небес. P.S. этот брелок напомнил мне о тебе. Сможешь догадаться, почему?»
Я отложила записку, стараясь не обращать внимания на бешено колотящееся сердце. Казалось, оно уже где-то пляшет в горле, давно покинув грудную клетку. Ещё раз осмотрела брелок. Идей никаких не было. Девочка, обнимавшая звезду, обладала синими волосами, и очень-очень тонким телом – совсем на меня не похожа. Брелок выглядел классно, и я сразу прикрепила его к ключам, не думая о том, что скажет мама. Ключами я пользовалась редко, ведь дома всегда кто-то был и мог мне открыть. Но свой комплект я, на всякий случай, имела. Так что шансов у мамы заметить брелок было мало. А даже если она и увидит, то всегда можно сослаться на то, что мне подарил эту безделушку кто-то из девочек в классе.
Итан не оставил на визитке никаких своих контактов, только это сообщение, ну и телефон массажного салона на лицевой стороне. Звонить и надеяться, что подойдёт именно он, было глупо. Иначе зачем вообще нужна работа администратора в таких местах?
И тут, как по закону жанра, мне пришло сообщение в директ Инстаграма. Когда я увидела, от кого оно, то едва не выронила телефон: он вдруг стал таким скользким, а мои пальцы – неуклюжими сардельками. Рэй.
«Привет :) Давно не общались. Что у тебя нового?»
Я почувствовала, как краска сперва прилила к лицу, а затем наоборот, отекла куда-то вниз, полностью оставив, кажется, всю голову, без питания. Всё закружилось, и я прилегла на подушку, дрожащими руками открывая сообщение. Отчего-то мне было стыдно, что я тут рассматриваю едва ли не первый подарок от парня, абсолютно незнакомого для меня, когда уже общаюсь три месяца с другим хорошим, честным парнем, стоящим горой за всю свою семью.
Нравился ли мне Рэй? Мне всегда казалось, что да. Я видела с ним сны по ночам, иногда, витая в облаках, представляла, как мы с ним вместе гуляем и беззаботно болтаем обо всём на свете. Я понимала, что это невозможно. Между нами была такая же пропасть, пусть с Рэем у меня была разница в возрасте поменьше. Всё, что мне было доступно – переписки с исчезающими сообщениями, которые я даже не могла потом перечитать. И мечты, тайные скетчи в тетрадках, о которых, как мне хотелось верить, мама никогда не узнает.
И вообще никто не узнает. Я никому не рассказывала, что мне нравится Рэй, даже Джесс. Особенно Джесс. После того, как Рэй подписался на меня, мы ни разу больше не вспоминали её кузена. Джесс не могла знать о том, что мы ведём регулярную переписку. Если только сам Рэй, конечно, не рассказал сестре об этом.
Рассказала ему о психологе, об учёбе. Умолчала лишь об Итане – мне всё же казалось неправильным обсуждать какого-то другого парня с Рэем. Не то, чтобы я последнего воспринимала как объект обожания и, разумеется, я не думала, что он начнёт ревновать, просто… мне правда, наверное, было бы неприятно, например, обсуждать каких-то чужих людей, почти незнакомцев с другом по переписке.
Мы болтали почти час, пока я не вырубилась.
Потом выяснилось, что Рэй хоть и учится в другой школе, но подрабатывает несколько смен в кофейне неподалёку от Монткреста, ниже по Бродвью-авеню, сразу за скейтпарком. Перед Рождеством там проводились различные акции, а также они обязательно готовили фирменный безалкогольный пунш на основе бамбл-кофе. Рэй так красочно расписывал мне все прелести кофе с апельсином, что я подумывала о том, как бы прогулять ненавистный мне кружок балета, для которого, как мне казалось, я была уже великовозрастной клушей. Серьёзно, я была самой старой и неповоротливой в группе, потому что балетом занимались исключительно девочки до десяти лет. Никто не запрещал делать это и девушкам постарше, но в виду занятости многие бросали балет. Никто же не метил в профессионалы. Для всех это было не более, чем активностью после школы, чтобы не шататься просто по улицам или же наоборот сидеть дома в четырёх стенах.