Моя мама наверняка бы узнала, что меня не было, и надо было всё спланировать так, чтобы она либо не узнала, либо поверила в ложь.
Переодевшись в трико и пуанты, я прошла в зал. Наша балетмейстер включила на магнитофоне ритмичную музыку для разогрева. Все дети стали потягиваться у станка и без него. Я вместе с ними. Дожидаясь момента, когда она повернётся ко мне, я неспешно разминалась. И вот – она пошла в моём направлении!
Неоднократно видела обмороки у других ребят от волнения или духоты. Я ходила также и на хор, вот там, стоя по два часа непрерывно на станке, можно было не только потом двигаться, как робот, от затёкших ног, но вполне себе и упасть от нехватки воздуха. Мне не доводилось ни разу, но…
Я поспрашивала у тех, кому не посчастливилось, что они в этот момент испытывали. И внимательно следила за всеми действиями. Погуглила в режиме инкогнито, как ведёт себя человек при обмороке, все признаки.
Нездоровую бледность пришлось делать чуть заранее с помощью очень бледной пудры, которую я позаимствовала у Каролины – своей у меня никогда не имелось. Дополнительно под спортивным костюмом я стянула себя корсетом – благо их-то у меня в доме было предостаточно. Мама обожала, когда я наряжаюсь, как благородная девушка семнадцатого века, по праздникам.
Что ж, всё было готово, оставалось только выполнить мой сисон томбе[1]. Конечно, я утрирую: никто в любительском балете не заставлял нас выполнять такие сложные элементы, мы ведь толком от станка не отошли. Но упасть я была должна. Или хотя бы притвориться.
В течение нескольких секунд я активно дышала. Корсет не способствовал свободному дыханию, а вот поверхностная вентиляция и вправду заставила несколько чёрных точек пролететь перед глазами. И вот, подождав, когда балетмейстер миссис Черри подойдёт ко мне, я сделала вид, что запрокидываю голову, а затем резко склонилась вперёд и, схватившись за голову свободной рукой, медленно осела на корточки.
— Ох-ох-ох…
От того, как я резко осела, перед глазами вновь собрались чёрные мушки. Что-то я заигралась, мне ведь ещё дойти нужно. Я отчётливо услышала крик, почти визг, от которого барабанные перепонки задрожали. Кто кричал – не знаю, перед глазами сделалось темно.
В себя пришла чуть позже – как оказалось, спустя несколько секунд – миссис Черри заботливо положила меня на пол, подложив под шею скатанную в валик кофту. Одна её рука лежала у меня на лбу, другой она мерила пульс на запястье. Вид у неё был встревоженный.
— Элизабет, что случилось? — кажется, она спросила это формально, чтобы убедиться, что я снова реагирую на голос. Мне кажется, что я действительно потеряла сознание – перестаралась. — Ты пообедала? Ты себя сегодня хорошо чувствовала?
— Если честно, — если уж доигрывать, то до конца, — то не очень, миссис Черри.
— Почему же ты пришла в школу?
— Моя мама не разрешает мне прогуливать уроки, и я постеснялась ей признаться, что у меня кружится голова. Я уже в порядке, правда. Сейчас мы продолжим занятие, пусть не отвлекается никто.
Вокруг меня уже, понятное дело, собрались все, кто мог, с любопытным видом склонившись над моим распростёртым телом, вытягивая головы с задних рядов плотного кольца из людей, чтобы разглядеть всё внимательнее.
— Какое «продолжим»? Ты посмотри, какая ты бледная. Для тебя на сегодня занятие закончено.
— Но миссис Черри…
— Никаких «но». Элизабет, мне не нужно, чтобы ты тут разбила голову, понимаешь? Позвони родителям – пусть тебя заберут. Иди переодевайся, а если станет плохо – дойди до медсестры.
Конечно же, ни к какой медсестре я не пойду. И звонить маме бесполезно – у неё как раз занятие по групповой йоге, она просила не беспокоить. Я могла бы отправить СМС, но она ни за что на него не ответит. Телефон в сумке, сумка в раздевалке, а мама – в нирване, судя по всему, расслабляется.
Так что теперь у меня было целых полтора часа, чтобы увидеться с Рэем. Боже, как же я волновалась! И из-за первой моей такой лжи – где-то на задворках сознания совесть била тревогу. И из-за ощущения экстрима всей ситуации. И из-за того, что да, я серьёзно решилась идти к парню на «почти свидание» в кофейню, несмотря на то что я не пью кофе. И именно сегодня я буду пробовать этот таинственный напиток.