Парень, не разгибаясь, пролетел вперёд, выставляя руку как можно дальше и выворачивая ладонь кверху. Его кисть была зажата в кулак и в полутьме я увидела, что он держал на самом деле кастет.
Секунда, и послышался хруст. Мужчина сзади меня ослабил хватку, я вывернулась, присаживаясь вниз и чуть ли не на четвереньках отползла вбок. Добравшись до стены, я увидела, что этот мужчина – вероятнее всего, тот самый Скотт из магазина – обхватив своё колено, скачет на одной ноге и орёт, в то время как Итан, словно ниндзя, быстро перемещаясь по кругу, наносит ему удары по незащищённым рёбрам. Скотт был очень высоким – может быть, шесть с половиной футов – поэтому Итан никак не мог попасть ему по голове, хотя бы в скулу. Но ударов по рёбрам хватало. В конце концов, Скотт не удержался и завалился на бок, скрутившись калачиком на полу. Итан навис над ним, присев на корточки, и занес руку, словно гадал – наносить ли удар в висок. Оба тяжело дышали.
Скотт измождённо протянул:
— Не стоит с этим играть, парень. Вас всех посадят. Не в тюрьму, так куда-то… в менее приятное место. Я гарантирую.
Итан опустил руку с кастетом, столкнувшись с моим взглядом, словно спрашивая разрешения. Я замотала головой. Не хочу, чтобы на моих руках была чья-то кровь, не хочу ни быть причастной к убийству, ни видеть его. Кем я тогда стану после этого? Как буду общаться с Итаном, зная, что он убил человека. Мне даже неизвестно, чем именно провинился Скотт.
Парень встал, подбирая свёрток, и двинулся ко мне. И тут я заметила, как Скотт странно шевелится на полу, а затем прозвучал выстрел. Я заорала, скрещивая руки над головой, но пуля пролетела мимо, врезавшись в стену прямо над моей макушкой. Откуда у простого продавца пистолет?
Итан выругался и вернулся к Скотту. Как бы тот ни упирался, Итан, отталкивая его руки, нажал несколько точек, и тот обмяк, бездыханной тушей распластавшись на полу. Итан подобрал пистолет, осмотрел внимательно и сунул в рюкзак. Затем подобрал верёвку и смотал ноги Скотта, плотно завязав в конце один из морских узлов. Похож был на многократную восьмёрку с того ракурса, что я наблюдала. Я хорошо разбиралась в узлах. Когда был жив ещё дедушка, он пытался научить меня всему, чему сам выучился на службе в морфлоте. Я была ещё совсем крошкой и, имея гораздо больше свободного времени, замотала все перила в доме нитками и шнурками с узлами на конце. Никто не мог их развязать. Даже я сама. Поэтому мама мне за это в очередной раз влепила.
Расправившись со Скоттом, Итан вытер пот со лба и подошёл ко мне. Наверное, он решил, что я в шоке, так как опустился на одно колено и положил руку на плечо. Но я уже успела успокоиться. Знала, что всё закончится хорошо, безопасно для нас. Хотя сердце ещё продолжало колотиться, как сумасшедшее.
— Как ты? В порядке? Пуля вроде мимо прошла…
— Угу. Мы его так и оставим?
Итан хитренько улыбнулся.
— Сам уйдёт. Очнётся через час – ещё даже охранники не придут с уборщиками.
— А пистолет? Он же будет его искать. Заявит в полицию.
— Ага, и тем самым признается, что нелегально носил оружие. Он, конечно, тёмный, но из ума не выжил.
Итан помог мне подняться и мы двинулись к выходу.
— А чем именно он занимался? Почему он тёмный?
Вместо слов Итан раскрыл рюкзак и надорвал край свёртка. Я увидела какие-то пакетики с непонятного рода содержимым.
— Этим он отравляет своих жертв. Покупателей, в том числе. Неплохая замануха, а? Хочешь телефончик – держи бонус в виде яда. Акция, только сегодня, только всегда!
Хоть голос Итана и звучал бодро, но мне стало жутко от его слов. Неужели с виду приветливый продавец способен на такое?
Глава XXIX. Урок обществознания
«Поздравляю тебя с первым раскрытым делом», — получила я сообщение от Итана под утро. Я не стала ему отвечать – сразу выключила. Мне не спалось и нездоровилось. Я чувствовала постоянный зуд на ладонях и шее. Хотя я ни кого не била, да и меня не били, а так… придушили всего лишь, воспоминания о нашей ночной вылазке вызывали ощущение озноба и дискомфорта. Собственная постель казалась сырой, неуютной и жёсткой. Я вертелась до самого звонка будильника, а когда он прозвонил, и я не встала, в комнату ворвалась мама.
— Ты чего лежишь, барышня? Сегодня уже понедельник.
— Мне нездоровится, — призналась я.
— Не придумывай. Все мы хотим, чтобы на неделе было два воскресенья. Именно для этого придумали субботу. А в остальные дни нужно делать дела. Собирайся в школу, лентяйка!