Мы танцевали так не одну минуту, а, может быть, час, но я ещё долго не чувствовала усталости. Затем к нам присоединилась ещё одна «бабочка». Она спустилась со ступеней, неся на подушке высокий бокал, наполненный каким-то горячим напитком – от него шёл пар.
Танцующие сразу же остановились, разомкнули круг и выстроились в ряд позади меня. Девушка подала мне бокал, ожидая, что я выпью. Я взяла, чувствуя прохладу стекла и осушила до дна двумя глотками. Во рту взорвались сотни вкусов одновременно: и фрукты, и цветы, и ягоды, и сладкие сиропы, коктейли, даже домашние котлеты и горчичный соус – чего там только не было. Я едва не потеряла сознание от навалившихся на меня разом ощущений, но меня подхватили позади стоящие и бережно уложили обратно на подушки. На потолке виднелась причудливая фреска – сборный компот из различной мифологии: тут был и Минотавр, пытавшийся забодать Тора, и богиня Иштар вся в зелёном, дразнящая Осириса виноградной лозой, я видела здесь Марса, пронзающего китайского дракона и множество существ кельтской, славянской мифологии, и даже нечто похожее на Вендиго. Все образы смешались и двигались передо мной, образуя мини-сюжеты, фильмы. Герои фрески оживали, двигались, общались между собой, словно разыгрывали сцены в амфитеатре.
И я не заметила, как разглядывая картинки, погрузилась в тягучий туманный сон, сквозь который слышала разные голоса, но отчётливее всего фразу:
— Не все из твоих друзей те, за кого себя выдают.
Глава XXXI. Пробуждение
Когда я проснулась, дивные ароматы и вкусы больше не окружали меня. Зато прямо надо мной нависли две очень обеспокоенные головы: одна из них принадлежала миссис Рэншоу, а другую физиономию – круглощёкую, с алой помадой на губах – я видела впервые.
Очнувшись, я сразу попыталась сесть, но эта рыжая обладательница полного лица и красных губ надавила на мои плечи, и я снова оказалась в уязвимом лежачем положении. Однако женщина, казалось, облегчённо выдохнула. Напряжённая морщинка на переносице между тонко выщипанных светлых бровей разгладилась.
— Наконец-то ты очнулась.
Миссис Рэншоу сложила руки, словно собиралась молиться. Никогда не замечала раньше её странного сходства с туканом из-за огромнейшего носа, но теперь, когда её лицо было так близко, я могла в «удовольствие» насмотреть на эту «красоту». Не смогла сдержать смешок, когда миссис Рэншоу округлила свои и без того большие зелёные глаза. Так она ещё пуще стала похожа на птицу.
— Элизабет, ты нас всех перепугала, когда так упала, — продолжила она, не обращая внимания на мой неуместный смех. — С тобой такое часто бывает? Я что-то не замечала.
— Да я тоже, — не вставая с оранжевой прорезиненной койки медпункта, я пожала плечами. Получилось не очень, но кого это волновало? Зато я обнаружила, что где-то потеряла часы и завертела головой в поисках циферблата на стене. — Который сейчас час?
— Почти шесть вечера. Ты отключилась на… почти восемь часов.
Учительница то ли икнула, то ли всплакнула. В дискуссию вступила полная дама с пучком и помадой. Судя по её униформе, она была медсестрой, но видела я её впервые. Её вес явно мешал ей передвигаться свободно в тесном кабинете. Подходя ко мне, она неизбежно задела все спинки стульев и столик с инструментами – и те мелодично звякнули. Я увидела странную змейку, извивавшуюся на этом самом столике, но моих знаний пока не хватало, чтобы расшифровать этот тайный знак.
— Мы пытались связаться с твоими родными, но оба не отвечают на телефонные звонки.
— О, мой отец на работе пользуется только рабочим номером, чтобы не отвлекаться на мобильный, — пояснила я. — А мама обычно в это время на йоге и просит не беспокоить.
Учительница и медсестра переглянулись между собой.
— Мы пытались дозвониться ей с самого утра. Йога длится так долго?
Она просто не хотела брать – прекрасно поняла я. Возможно, совсем не йогой она занимается, если учесть, что именно мне теперь о ней известно благодаря Итану. Вслух я, конечно, ничего не сказала.
В кабинет без стука влетел какой-то бородатый врач, на ходу натягивая халат поверх тёмно-синего свитера. Он поприветствовал миссис Рэншоу как обычно и с какой-то особой теплотой медсестру, так что у той даже зарделись щёки, приобретая почти помадный оттенок.
— Дамы, — он слегка хлопнул в ладоши и лучезарно улыбнулся, — я бы хотел побеседовать с ребёнком наедине, раз уж меня вызвали сюда из центрального госпиталя.