— Элизабет, — она вдруг окликнула меня тихим поникшим голосом, — ты ещё не знаешь этого, но ты убиваешь саму себя. Ты доиграешься.
***
В первый день я честно выпила все таблетки. Это помогло мне уснуть без бесконечно крутящихся в голове мыслей и картинок перед глазами, когда я закрывала веки. Спокойный сон, лишённый сновидений, призванный меня взбодрить, утром превратил меня в размазню.
Я растекалась лужей в ванной комнате. Зато не обращала внимания на чьи-то глаза в унитазе и удава вместо полотенца. Какая разница? Мне бы хоть глаза не закрыть, да не упасть, споткнувшись о порог.
Утренние таблетки спрятала за щекой и просто смыла в унитаз – не хотелось уснуть по дороге.
У Мартина начался отпуск, поэтому мама заказала мне такси до школы. Мне было это только на руку – едешь до школы в полной тишине, наслаждаешься собственным плавным течением тягучих, вязких мыслей – приводишь разум в порядок перед учёбой. В мою бедовую голову закралась мысль о том, что матери, возможно, кто-то меня сдаёт. Из моих же друзей или учителей. Возможно, это кто-то из моих подруг? Не об этом ли говорил Итан?
У школы машина останавливается, но я медлю перед тем, как выйти. Что-то смущает меня, но я никак не могу понять, что именно. Такси оплачивается автоматически с папиного счёта, так что я ничего не должна водителю и просто молча открываю дверь.
А потом поняла. Шёпот. Роптание. Тихие переговоры. Смешки. Тычки пальцем исподтишка. Это всё мне. Повышенное внимание? Как славно. За столько лет ни в одной школе на меня никто не обращал внимания. Чёрный хайп благодаря внезапному обмороку на обществознании сделал меня звездой школы. Интересно, как долго это продлится?
Я ловлю сочувствующие и понимающие взгляды от многих учащихся, но попадаются и те, кто смотрят с отвращением, те, кто демонстративно отворачивается или начинает откровенно ржать – по-другому этот смех не назовёшь.
Но самое забавное в этом то, что мне абсолютно всё равно. Меня не надо жалеть. Но и всяким троллям потакать я тоже не собираюсь. Было и прошло. Забыли.
Конечно, когда я вошла в класс, меня многие обступили и обвесили вопросами, словно рождественскую ёлку шарами и гирляндами.
— Что случилось?
— Как ты себя чувствуешь?
— Всё ли с тобой хорошо?
Я не ела со вчерашнего утра ничего, кроме стакана сока и таблеток, а сегодня утром выпила чай. Меня шатает из стороны в сторону, а мой взгляд не может сфокусироваться в одной точке. Как я себя чувствую? Превосходно. Лучше всех. «Лёгкость бытия» как она есть.
Я не хочу разговаривать с этими лицемерными людьми, которые шушукаются за моей спиной, и демонстративно прохожу к своей парте, игнорируя их. Начался урок английской литературы, и – чему я была очень рада – учительница провела его, как обычно, не акцентируя внимание на том, что произошло вчера. Вот она профессионал своего дела. Хотя, наверное, другая, более ранимая особа на моём месте бы расстроилась.
После урока я чувствую, что ещё чуть-чуть и не сдержусь, сожру кого-нибудь. Некоторые девчонки ещё духами пользуются – мне мама даже дезодорант не покупала до тринадцати лет – воняют своей ванилью, корицей, фруктами на весь кабинет. В животе противно урчит, явно намекая на то, что нужно хотя бы зайти в буфет. Я со вздохом предлагаю девочкам сходить до кафетерия на первом этаже. Что Рита, что Джесс округляют глаза и переглядываются. Я никогда ничего не покупала в школе.
— Я ужасно голодная, меня не кормили со вчерашнего дня, — признаюсь тихонько, чувствуя на себе опять чей-то недобрый взгляд.
— Ты упала в обморок, и твоя сумасшедшая мамаша запретила тебе есть? Лол, она, очевидно, нездорова, — Джесс крутит у виска.
— Да, своими диетами она тебя доведёт до могилы, — обеспокоенно говорит Рита, и её тёмные брови складываются в красивый угол «домиком» в шестьдесят градусов – хоть транспортир бери.
Посмотрим, кто кого доведёт ещё до могилы.
Когда мы проходим по коридору, я чувствую, что что-то не так. Из-за расфокусировки от таблеток я стала хуже видеть знаки, и чувствую себя слепой. Но не оглохла. Я слышу смех – откровенный дикий ржач парней. Девочки вдруг ахают и осторожно поворачивают меня в сторону шкафчиков при входе. И тут я вижу это.
Мои рисунки развешаны везде. На шкафчиках, на стенах, на дверях. Даже на портфелях некоторых учеников. Картинки свисают с потолка гирляндой, валяются под ногами, и дети просто проходят по ним грязной обувью, отпихивают, словно жалкий мусор.