Я молчала, стараясь ступать след в след, двигаясь позади.
— В одном я уверен точно: ты настоящая, искренняя. — Он обернулся через плечо, сверкнув улыбкой. — Ты как луч света.
— Я люблю тебя, — выпалила я неожиданно для себя, когда мы уже стояли на крыльце. Итан удивился не меньше моего, покачал головой, прижимая меня к себе.
— Элизабет, я так хочу, чтобы ты была счастливой…
— Я буду! Буду счастливой рядом с тобой. Давай убежим, прошу!
Он усмехнулся, нежно провёл ладонью по голове, убирая прядь за ухо. От простого движения побежали мурашки, а в животе разлилась приятная тяжесть.
— Сначала я заберу свой рюкзак.
Он скрылся в дверном проёме, наказав ждать снаружи. Его не было всего пару минут, как вдалеке я услышала вой полицейских сирен. Несмотря на то, что полицию могли вызвать по любому другому поводу, я встрепенулась – а вдруг они едут сюда? Вдруг кто-то из внимательных соседей на другой улице заметил, как грабят антикварный склад, вызвал полицию, и сейчас копы вломятся внутрь? Меня, может, и не тронут, а вот Итана…
Я бросила мельком взгляд на дверь. Спиралей не было. Зато появился серый замок, разумеется, не настоящий, а эфемерный – знак!
Я незамедлительно ворвалась внутрь смрадного затхлого помещения, погрузившись в его пустоту и темноту. Плевать, что ждёт меня внутри, плевать, если полиция проедет мимо, мне надо было предупредить друга!
— Итан?
Никто не отозвался. Я прислушалась. Тишина вокруг нарушалась лишь воем сирен, доносившихся снаружи из распахнутого окна – а как будто в соседней комнате. Но самое неприятное – звук приближался.
— Где же тебя носит…
Я помчалась в крошечную комнатку, тут же споткнулась о подпиравший дверь стул. Он тут не стоял, я готова была поклясться! Меня ошарашило увиденное. Вся мебель снова была на месте, хотя когда мы стояли тут с Итаном, всё исчезло. Что за чертовщина?
Машина остановилась прямо у входа. Я крикнула в последний раз, ни на что особо не надеясь и захлопнула дверь комнаты изнутри. Заодно придвинула стул, подперев ручку – пусть только попробуют до меня добраться. Как жаль, что я потеряла нож в бедре той странной женщины?
Я слышала топот за стенкой. Люди с автоматами кричали друг другу команды и носились, словно стадо гиппопотамов по полу. Мне было страшно, но не за себя – за Итана. Несколько раз они пытались ворваться ко мне в комнату, но стул верно держал оборону.
«Если всё сломается, я выпрыгну в окно», — решила я для себя.
В какой-то момент всё стихло, и я на миг обрадовалась, что, не найдя ничего интересного, полицейские убрались восвояси. Но вот я услышала стук каблуков по бетонному полу, и внутри всё сжалось. Эту походку я узнаю везде. Этот стук будет заколачивать гвозди в моём гробу. Эти ноги спляшут победный танец на моих похоронах.
Мама. Как много всего таится в этом слове.
— Элизабет? — в её голосе слышалась тревога. Она прижалась к двери с той стороны и постучала. — Вы уверены, что она здесь?
— Разумеется, мэм. Дрон, который вы послали следить за ней, чётко зафиксировал местоположение.
Дрон? Моя мама приставила за мной дрон с камерой слежения и GPS?
— Ума не приложу… такое расстояние.
Я представила, как она в своей обычной театральной манере заламывает руки – простая игра на публику в хорошую мать. Дома меня не просто побьют, не просто «выбьют всю спесь». Из меня вынут очередной кусочек жизни, заставят страдать. Затылок, помня старые раны, отозвался тупой пульсирующей болью.
— Сочувствую вам, мэм. Уже почти весь город знает о вашей… деликатной проблеме.
— Заткнитесь, шериф!
Мама в ярости. Если даже позволила себе проявить настоящие эмоции перед чужими людьми, не постеснялась.
— Бет… Бет, выходи. Тебе ничего не угрожает.
Кроме тебя.
— Бет, ты меня слышишь? Господи, спаси наши души. Прости за все грехи.
Я почти видела, как она перекрестилась. Словно между нами была не бетонная стена, а стекло.
— Почему вы думаете, что она там? Может… может, она ушла?
— Дрон зафиксировал бы движение.
— Может… может, она вывела его из строя?
— Ваша дочь? С таким недугом? Вы о ней слишком хорошего мнения.
Я вспыхнула. Почему-то именно сейчас мне больше всего на свете хотелось, чтобы Итан пришёл ко мне на помощь. Но он струсил. Бросил меня! Или же наоборот, выжидал момент? А может, он прямо сейчас пытается предпринять какие-то действия. Или – что хуже – задерживает настоящих преступников и бандитов, пока эти копы прохлаждаются тут в попытках вытащить из комнаты маленькую девочку. Разумеется, наверняка мать посулила им достойное вознаграждение за мою поимку.