— Ты опозорила меня! — мать схватила меня за волосы и согнула пополам. Я вскрикнула, и она тут же отпустила меня, оттолкнув в руки миссис Корбетт. На нас уставились студенты, сгрудившиеся на лестницах и за углом. Они мялись, не решаясь ни подойти ближе, ни исчезнуть с глаз долой.
— Немыслимо… просто немыслимо. Какой позор на мою голову! За всё добро, что я тебе давала, ты отплатила мне… вот так? Предательством? Чего тебе не хватало? Ты выжала из меня все соки, и вот… к чему мы пришли!
— Так может, твои методы воспитания не совсем верны? Может, тебе следовало быть мягче и дать мне толику свободы? — я не сразу поняла, что говорю мысли вслух. Видимо, моё подсознание решило, что терять уже всё равно нечего.
— Ты смеешь меня учить! Ты, жалкая сопля, ты ещё даже не человек. Я стремилась вырастить из тебя достойного члена общества, но видит Бог, судьба у меня такая – расплачиваться за все грехи тобой. Одно большое разочарование, а не дочь.
Мои ладони сжались в кулаки, но я не могла вот так вот на глазах у всех причинить ей зло. От собственного бессилия хотелось разрыдаться. Никакие дары не способны смягчить то унижение, которому я подвергалась. Мать бросилась к остальным рисункам, яростно срывала их со стен и терзала на мелкие клочки, разбрасывая по всему коридору. Миссис Корбетт могла только стоять, разинув рот, наблюдая за этим безобразием.
— Моя дочь – извращенка! — причитала мама. — Моя дочь рисует обнажённые тела, а я даже не видела. Да ты просто больная! Глупая и наглая самодурка.
Кто из нас ещё…
Сорвав очередной рисунок, она медлила с тем, чтобы порвать его. Всматриваясь в портрет, она застыла в оцепенении. И только в расширяющихся от гнева и ужаса глазах отражались истинные мысли.
— Я знаю его… знаю. Это тот чёртов парень из инстаграма. Да будь он проклят! Сломал жизнь нашей семье!
Она подлетела к директрисе и, тыча ей бумажкой в лицо, кричала:
— Он учится в вашей школе? Этот парень!
Директриса отшатнулась и, поправляя очки, ровным голосом сказала:
— Это всего лишь рисунок, недостоверное изображение…
— Я спросила: этот парень учится здесь? Вы его видели? Вы директриса, должна знать в лицо каждого ученика, а не только богатых.
Миссис Корбетт явно смутилась подобной фразы, но в распри, конечно, вступать не стала – интеллигентнейшая женщина. Она спокойно взяла листок, рассматривая полуобнажённый набросок Рэя цветными мелками.
— Не припомню у нас такого. С таким атлетичным телосложением он наверняка должен быть каким-нибудь спортсменом. Я бы точно запомнила, играй он за нашу сборную по футболу или баскетболу.
— Спортсмен! Ещё лучше! Какой-то тупорылый детина без образования вскружил моей распутной дочери голову!
— Вы так уверены, что этот парень… ну, реален? — осторожно поинтересовалась директриса. — Может быть, он плод воображения Элизабет? Девочки её возраста часто фантазируют о…
— Вы что, хотите сказать, что моя дочь придумала парня? Она не сумасшедшая! Я точно знаю, что он существует. Я видела его в инстаграме. Или вы хотите сказать, что у меня есть какие-то проблемы с головой?
Директриса замолчала, скромно отводя глаза в сторону. Удивительно, как человек, который отчитывал меня с утра за беспредел на первом этаже, скукожился, атакованный гневом моей матушки, превратился в маленькое жалкое существо.
Мать схватила меня за руку и потащила прочь из школы. Я знала, что меня ждёт порка и уже мысленно представляла, на что я буду отвлекаться от боли. Возможно, я действительно заигралась во «всемогущество», а на деле – я всего лишь маленькая девочка, которой действительно не помешает хорошее воспитание.
Она вытолкала меня на улицу. Ученики не спешили разбредаться, наоборот, их стало ещё больше – все собрались посмотреть на шоу. В толпе я заметила и подруг. Пока мама продолжала нечленораздельно возмущаться по поводу моих откровенных изображений Рэя и других людей, Джесс и Рита сочувственно кивали головами. По губам я могла прочитать слова поддержки и так же безмолвного ответила им: «Спасибо».
— Подумать только! В пятнадцать лет, и такое вытворять. Признавайся, как часто вы спите друг с другом?