Тут я вспыхнула. Она обвиняла меня в бесчестии!
— Мама, прекрати, я ни с кем не сплю! Я девственница! — Да, мне пришлось проорать это на весь школьный двор. Фразу тут же подхватили довольными смешками и улюлюканьем. Но маму это не остановило.
— Я отправлю тебя ко врачу – пусть он разбирается. Но ты в очередной раз опозорила всех. Просто всех.
Под «всех» она понимала, разумеется, в основном себя и свою подпорченную репутацию. До меня в плане чести ей нет никакого дела.
— Подумать только: ты и этот патлатый грязный сын лесника!
Я увидела, как Джессика выступила вперёд. Мама тоже это заметила. Она круто развернулась к девушке, не расцепляя своей хватки.
— А, это ты! Ты его сестра, проклятая сводница. Да гореть тебе в аду ярким пламенем. Пусть совращение моей дочери будет на твоей совести.
— Мама! Ты сама мне разрешила общаться с Джессикой.
— Людям свойственно ошибаться, — она поджала губы, но продолжала наступать на Джессику. Толпа расходилась, оставляя маме проход. — Ты жалкая, бездарная завистница! Завидовала тому, какой свет души исходит от моей дочери и решила её очернить? Мерзавка! Ты не придумала ничего лучше, чем подослать своего мерзкого братца и…
— Не смейте клеветать на меня, Рэя и всю мою семью. Как много денег бы вы не имели, это не даёт вам права оскорблять всех вокруг. Вам никто ничего не должен, успокойтесь! Отстаньте от меня и от Бет.
— Мразь! Рыжая паскуда!
Мама выпустила меня, оттолкнула так, что я завалилась на бок, ударившись бедром о перила. Сама же она подлетела к Джесс, и я бы ни за что не сумела её остановить. Мама вцепилась ей в волосы и потащила из толпы на открытое пространство. Джесс кричала и упиралась, царапала её ладони, но маму это раззадоривало ещё больше. Её лицо перекосило от гнева, причёска растрепалась, она ругалась самыми бранными словами, которые только можно было услышать. Джесс изловчилась и поставила ей подножку, мама едва не упала, но потянула за собой Джессику. Та упиралась, смогла вырваться и побежать назад, но мать снова вцепилась в её волосы своей клешнёй, развернула Джессику лицом к себе и замахнулась рукой.
— У тебя нет души. Гори же ты в аду. И не смей приближаться к моей дочери.
Она хотела ударить её, толкнула к грудь. Джессика не удержалась, но вместо того, чтобы упасть, сделала несколько шагов назад. Нога заступила на проезжую часть. Издалека что-то просигналило. Перед глазами быстро закружились приближаясь друг к другу две золотые спирали.
Через весь двор пронеслась стремительно лёгкая фигура. Выскочив на проезжую часть, девушка в тёмном худи оттолкнула Джессику с дороги, встав перед ней. Грузовик пронёсся на полной скорости, не задев подругу. Мощным толчком отбрасывая в сторону другое тело.
С моих губ сорвался душераздирающий вопль. Я кинулась к распростёртой на земле Каролине. Джессика, мама и все остальные остолбенело уставились на дорогу, не двигаясь с места.
Мои глаза застилали слёзы. Ей ещё можно помочь, можно…
— Звоните девять-один-один! Пожалуйста, помогите!
Так я думала, пока не увидела медленно растекающуюся лужу крови, вывернутую под неестественным углом шею и белеющую в открытой ране кость.
Должно быть, я сплю. Я рухнула на колени прямо в снежный сугроб, стала хватать снег руками, била себя по щекам, оставляя жгучие следы. Просыпайся! Просыпайся!
— Не-е-ет, — я не стеснялась моих слёз. Я ревела навзрыд белугой, обхватив себя руками, хваталась за волосы, дёргала себя, готовая вырвать их все. Вокруг не было никакой суеты. Все словно обмерли, превратившись в живые восковые изваяния, вставшие столбом. Они наверняка знали, что никому неизвестной спасительнице Джессики уже ничем не помочь. Она умерла быстро, без мучений. Она умерла… Она мертва!
Я упала в снег, мечтая, чтобы он поглотил меня в себя, чтобы я сейчас была вместе с Каролиной, где бы она теперь ни находилась. Меня рывком поставили на ноги. Те не слушались, я опять упала на колени, размазывая по щекам замерзающие слёзы. Мою голову обхватила Джессика, заставляя смотреть ей в глаза.
— Бет… Бет, всё хорошо, Бет, смотри на меня. Тише-тише. Я в порядке, правда. Мне не нужна скорая. Всё обошлось.
— Обошлось? — я шумно шмыгнула носом. — Конечно, обошлось! Она пожертвовала жизнью ради тебя, а ты… вы все, даже не оттащили с проезжей части её изувеченный труп.
Я вскочила на ноги – откуда только появились силы – кинулась прямиков к дороге. Меня остановило несколько пар рук, несколько людей встали прямо передо мной, закрывая проход.
— Пустите меня к ней! Пустите! Она лежит там… лежит и остывает!
Меня трясло. Несмотря на то, что теперь я не видела Каролину, перед глазами всё ещё виднелась ужасающая картина. Всё произошло так быстро, в одно мгновение, за секунду. Я ничего бы не смогла предпринять, даже окликнуть её не смогла. Собственное бессилие ранило ещё сильнее. Я снова взревела, попыталась оттолкнуть столпившихся вокруг людей, что пытались меня удержать.