— Не очень, — я сморщила нос. — Ничего не понимаю.
— Это нормально. Завтра. Завтра всё станет яснее. Просто… кивай головой. Соглашайся со всем, что тебе говорят, даже если ты знаешь больше, видишь больше.
Я нерешительно кивнула, всё ещё не совсем понимая, о чём идёт речь. Мне хотелось провести с ним ещё немного времени, хотелось расспросить обо всём, и в первую очередь о том, что происходило после моего ареста.
— Когда ворвались копы, куда ты делся?
— Я активно «допрашивал» бандита, который метнул в тебя нож. Девушке удалось улизнуть, надеюсь, ей хватит мозгов, чтобы отмыть нож и стереть все отпечатки пальцев. Чтобы тёмные не вышли ещё и на тебя.
— А я лишь надеюсь, что она не умрёт.
Почему-то на ум снова пришла Каролина. Но я не могла Итану рассказать о том, что случилось. Я всё ещё не была уверена в том, что мне это не померещилось. Мы присели на тахту возле открытого окна. Я мёрзла, и Итан накинул на меня плед, а заодно и свою куртку. Но окно мы закрывать не стали. Мне хотелось чувствовать хоть капельку свободы снаружи.
— Тебе же удалось забрать то, что нужно?
— Да, в этом складе находился тайник с редкими магическими артефактами, а также чьи-то фамильные драгоценности. Артефакты были на Джонни – это тот головорез, которого я… помучил. А вот драгоценности улизнули вместе с девушкой. Не думаю, что она смогла далеко убежать с раненым бедром, скорее всего, где-то схоронилась и стала ждать Джонни. Но вот полиция нагрянула очень некстати, поэтому сейчас след её утерян. Ищейки вовсю пустились в розыск. Если она в Торонто, ей не удастся скрыться.
— В Торонто много ищеек?
— Больше, чем в других городах Канады.
— А если она заложила драгоценности в ломбард и купила на вырученные деньги билет?
— Так станет ещё проще её найти. Объявившись в ломбарде, она выдаст себя. Как я уже сказал, драгоценности фамильные, на них есть особые метки. Любая похожая вещь вызовет у любого ювелира подозрения. Если ей так нужны деньги, она скорее перепродаст это среди своего круга из рук в руки. Если у неё, конечно, есть мозг. Если нет, и украшения действительно утекли в ломбард, мы найдём её в два счёта.
— А что будет потом? Сдадите её властям?
— Посмотрим по ситуации. По идее, драгоценности спустя почти полвека должны были стать общественным достоянием. С другой стороны, надо всё провернуть так, чтобы заодно не выдать информацию о миротворцах. Возможно, будем выбивать из воришки чистосердечное признание. Придумаем.
— А что с Джонни?
— Он в нашей темнице. Активно раскаивается, — Итан усмехнулся. — Ему грозит штраф за взлом с проникновением. Или общественные работы. В таком случае, он либо выдаст свою напарницу, чтобы откупиться от правосудия деньгами, либо нам удастся его завербовать.
— Вербовать тёмного? А это не может быть опасным?
— Опасность чего? Предательства? Тёмные нас предали ещё очень давно, на заре истории человечества. Мы никогда не можем доверять им на все сто. Но есть определённые точки триггера для каждого тёмного, благодаря чему мы можем умело манипулировать любым человеком. И я сейчас не о физических массажных точках, — усмехнулся Итан, приобнимая меня за плечи.
Я льнула к его рукам. Его касания даже сквозь одежду распаляли во мне желание большего. Я готова была раздеться полностью, чтобы почувствовать касание его сильных пальцем на спине. Не раз я вспоминала наш с ним первый массажный сеанс. Кто бы мог подумать, что он станет последним? Возможно, в моей жизни.
Я с сожалением вздохнула. Сколько ещё мне придётся вынести, чтобы наконец обрести настоящее счастье и ничего не бояться? Итан прижал меня к себе крепче. Его ладонь опустилась на моё бедро, прикрытое лишь лёгкой тканью пижамы.
— Ты со всем справишься. Ты сильнее, чем думаешь.
— Когда мы увидимся вновь?
— Ты увидишь знак, ясновидящий ангел, — он сказал это без тени иронии, действительно считая меня ясновидящей. Мы глядели друг на друга, не мигая, словно старались запечатлеть этот момент в фотографии, в памяти нашего мозга.
— Давай сбежим!
Итан невесело рассмеялся, отстраняясь от меня. Тело сразу затосковало по тёплым объятиям.
— Ну куда ты сейчас побежишь в таком состоянии? К тому же, Элизабет, если ты сбежишь сейчас, возникнет куча подозрений. Сейчас нельзя. Тебя найдут в любом случае. Твоя мама наверняка следит за тобой.