От нечего делать я принялась рассматривать их, и вдруг мой взгляд зацепился за одно-единственное знакомое мне лицо.
— Доктор Кан! — радостно воскликнула я.
Вместо улыбки он наградил меня виноватым взглядом. А затем вообще снял очки и стал тереть глаза большим и указательным пальцем. Мне стало тошно. Вот оно – лицемерие. Втереться мне в доверие, чтобы потом вести себя как незнакомец. Но я решила не отставать.
— Вы работаете здесь?
— Меня часто приглашают как консультанта, — ответил он ровным голосом, смотря на меня без очков и оттого часто моргая небольшими тёмными глазами.
Крашеная блондинка с небрежным пучком, который вовсе не скрывал отросшие тёмные корни, вытащила из-под стола какой-то деревянный ящик. Поставив его на стол с глухим стуком, принялась вытаскивать из него различные вещи. Моё сердце замерло, когда я увидела, что именно она вытащила.
Свёрток с запрещёнными веществами, который забрал Итан из магазина электроники.
Кастет и пистолет.
Его новогодний подарок.
Моя потрёпанная тетрадь-дневник.
Мой второй телефон.
Несколько рисунков, которые развесили хулиганы по стенам школы.
Куртка Каролины.
Записка от Эльвина.
Фарфоровая статуэтка из антикварного склада.
И нож.
Тот самый, с извитой ручкой из слоновой кости.
Внутри всё перевернулось. Может, это действительно допрос с пристрастием. Просто решили они почему-то провести его здесь. Сейчас вот явятся копы и меня арестуют. Я снова повернулась к матери. Злорадная улыбка так и не сошла с её губ, превращая лицо в застывшую пластиковую маску.
Пистолет я тоже узнала. Тот, который Итан отобрал у Скотта. Но как они его нашли? Итан всё же решил оставить его в торговом центре?
Кастет меня тоже смущал. Я не понимала, кому может принадлежать эта вещь. А потом вспомнила Армана. Но и у Итана был такой же. Может, это был один и тот же кастет? Вполне возможно.
Один из врачей, сидевший по центру, заговорил первым. Он был очень крупного телосложения с рыжей бородой, где уже имелись седые волоски. Но я заметила только маленькую крошку от кекса, которая там застряла.
— Эти вещи все принадлежат вам?
— Нет. То есть стойте! — я почувствовала, как пальцы матери вновь впились в мою руку. Ей не нравился мой ответ. — Не всё из этого моё.
— Но вы всё можете опознать, верно? Расскажите нам, пожалуйста, подробнее обо всех вещах. Как и при каких обстоятельствах вы с ними столкнулись.
Я не могла выдать Итана. Моя мать меня бы убила. Поэтому я начала издалека. Взять в руки мне не дали, поэтому я лишь кивнула головой на зелёную тетрадь «по географии».
— Это мой дневник. Я веду записи уже очень давно, но нерегулярно. Это моё личное пространство, — призналась я.
— Но у вас ведь персональная комната на отдельном этаже, — возразила блондинка. В руке у неё замерла пилочка для ногтей. Она мне уже не нравилась. — Неужели вам не хватало места для уединения?
— Иногда для полного уединения, гармонии с собой необходимо зафиксировать тревожащие мысли, материализовать их хотя бы таким вот письменным образом, — вступил доктор Кан. Я была благодарна ему за защиту. — Особенно, когда нет возможности высказывать мысли открыто.
Блондинка хмыкнула, недовольно поджав губы. Так ей и надо!
— Разве я когда-нибудь запрещала тебе со мной делиться переживаниями? — я не поверила ушам. Мамин голос звучал слаще сахарной ваты, буквально разъедал приторным вкусом язык.
Сдерживая гнев, я просто прикусила язык, не отвечая на вопрос. Доктор Кан теперь смотрел на меня прямо, открыто.
— В дневнике вы часто описывали людей, личность которых нам так и не удалось установить. Элизабет, поделитесь с нами, пожалуйста, кто такая Каролина? Это… может, никнейм человека в сети? Прозвище? Может, героиня из какого-то сериала?
— Элизабет не смотрит сериалы! — воскликнула мама. — Она у нас занятая девушка.
И вот надо тебе встрять. Этот подход меня просто убивал.
Но ещё больше меня убивало то, что Каролина – больше не секрет. Её наверняка видели тогда, когда она выбежала на дорогу у школы, отталкивая Джессику. Ну, хоть кто-то, кроме меня, хоть она и исчезла так быстро. О ней теперь знают из моих записей.
Я рассказала, как мы познакомились. Что ж, мама, заодно ты узнала, наконец, о том, что я превратилась в девушку. Причём, ещё несколько лет назад. Подумать только, сколько всего я умудрялась скрывать от неё все эти годы. В том числе и лучшую подругу.
— Это её куртка, кстати.