Врачи молча переглянулись. Подала голос другая женщина с очень усталым лицом и выгоревшими русыми волосами:
— Элизабет, у нас есть все основания полагать, что эта куртка принадлежит вам.
— Как же? Она была на Каролине. Только та проиграла кому-то в карты или заложила, чтобы расплатиться с долгами, поэтому зимой ходит просто в худи. Удивляюсь, как она не мёрзнет.
И вдруг я почувствовала, как по щеке покатилась одинокая слеза. Затем другая. И вот я уже беззвучно плакала, разводя сырость на лице. Я вспомнила её снисходительную расслабленную улыбку, колкие внимательные глаза. Вспомнила все моменты, когда мы поддерживали друг друга. Когда мы были важны друг другу.
Этого больше не случится. Ведь она мертва.
— Она умерла, — вдруг выдохнула я. — Несколько дней назад.
Врачи переглянулись ещё раз. Кто-то сделал какую-то запись. Доктор Кан смотрел на меня, положив подбородок на сложенные в замок ладони, как это бывало на наших с ним сеансах. Мне стало легче от этого привычного жеста.
— В этом виновата мама. Случился инцидент в школе, мама набросилась на мою одноклассницу Джессику Макдафф, толкнула её, и Джесс едва не упала на дорогу, но… Каролина успела её оттолкнуть, отчего сама попала под машину. Её сбил грузовик на полной скорости. — Я содрогнулась. — Перед глазами у меня стоит её… её тело.
Материализовать мысли не так-то просто.
— Не было такого! Что за чушь она несёт?
— Миссис Харпс, первое предупреждение.
— Элизабет, на дороге не было тела. Никаких аварий в тот день на Бродвью-авеню не было зафиксировано. Допускаешь ли ты мысль, что тебе могло показаться? Всё-таки этот день совпал с днём твоего ареста. Ты подверглась стрессу…
— Нет. Я чётко видела её тело. И грузовик. И лужу крови. Она умерла. Жизнь отняла у меня самого дорогого мне человека.
Маму это должно было оскорбить до глубины души. Но она сидела, натянутая, как струна. Боялась получить ещё одно предупреждение.
— Доктор Кан, вам слово.
Он вдруг встал, одновременно с этим доставая ноутбук и включая его. Затем поставил его экраном ко мне, и я увидела строку поиска.
— Элизабет, я неспроста спрашивал тебя, настоящее ли это имя? Мне не удалось найти никакой информации об этой девушке.
Я вдруг впервые за все годы допустила мысль о том, что Каролину, возможно, действительно могут звать по-другому. Может, ей не нравится настоящее имя, и она предпочитает, чтобы её звали именно так. Она вполне могла представиться кем угодно.
— И ни один рисунок не прошёл ни через один распознаватель лиц. Совпадений нет. Может, у тебя есть какие-то фотографии – так нам стало бы проще понять суть происходящего. Возможно, твоя подруга сейчас в одном из госпиталей, может, даже в этом, и мы сможем найти её по фото.
Эта мысль заставила меня встрепенуться. Вот только…
— У меня нет фотографий с Каролиной. Мама не должна была о ней узнать.
— Но у тебя есть второй телефон – вот он, верно?
Я прикусила губу. Пришлось кивнуть. Отпираться не было смысла.
— Неужели и на нём ничего нет?
— Я как-то не думала. Не успела.
На самом деле, понятия не имею, почему я так и не сфоткала Каролину. Хотя бы для того, чтобы лучше передать акварелью её необычный цвет волос. Всегда легче срисовать, чем восстанавливать изображение по памяти.
— Что мы имеем? — бойко начала блондинка, поправляя стопку бумаг перед собой. — У нас есть неизвестная особа, которая общается с вами с ранних лет, с которой вы также проводите много времени, которую вы скрываете ото всех. И которую никто не видел. Даже на фото. И у которой нет аккаунта ни в одной из соцсетей. Мы могли бы предположить, что у вас должны остаться переписки и история звонков, но…
— Но я всё удаляла, чтобы этого не увидела моя мама.
— Как же вы поддерживали связь?
— Я помню её номер наизусть.
Мне дали трубку. Попросили позвонить. Без единых колебаний я набрала заветные цифры. Больше всего я боялась, что она поднимет трубку. Мёртвая девушка отвечает на звонок из могилы. С характерным треском, искажённым голосом, будто ей в горло забились комья сырой земли. Говорит: «Привет», а затем насылает проклятье на всю мою семью. И идёт мстить. За то, что не спасла. Не уберегла от деспотичной мамаши.
И откуда я такого нахваталась?
Гудков не было. А затем я услышала чётко: «Извините, набранного вами номера не существует». Я спокойно нажала отбой.
— Что вы услышали?
— Что номера не существует.
— И как вы это объясните?
— Каролина умерла. Оператор отключил её номер. Он ей больше не нужен. Мёртвые не звонят с того света.
Хотя сейчас у меня появилось на одну фобию больше.