— Но это… казалось мне логичным. Я ведь это правда видела. Это что, было сном?
— Онейроидом, — поправил психолог. — Мир не рушился в тот момент, когда ты была без сознания. Ты не побывала в обители Худо Осмона. Не пила божественных напитков. И точно не опыляла те цветы.
Это ввело меня в ступор. То, что говорил Кан, звучало очень правдоподобно и логично. Но вся моя сущность будто противилась этой информации.
— Я вам доверяла, доктор Кан. Думала, что вы мой друг. Что вы поддержите меня и сделаете всё, чтобы я не оказалась здесь. Как адвокат в суде.
— Я и есть твой друг, Элизабет. Я всё ещё готов помочь тебе в любой момент. Я слышал про тёмных.
Он произнёс последнюю фразу настолько быстро, что я не сразу поняла, что он сказал. Мне требовалось время, чтобы переварить. Но доктор Кан снова открыл дверь конференц-зала, впуская в пустой коридор звуки бурной дискуссии.
— Кажется, нам пора возвращаться, — пробормотал он. — Нас зовут.
Сказал ли он вообще эту фразу? Или у меня начались слуховые галлюцинации? А может, я себя просто накручиваю?
Психолог закрыл дверь изнутри. И в этот момент я отчётливо услышала его голос, идущий как будто из головы:
— Ты не могла быть в обители Худо Осмона. Потому что она выглядит по-другому.
Глава XLI. Первый день в больнице
Меня шокировали слова доктора Кана. Я смотрела на его спину в тёмном официальном костюме – халат он снял – и пыталась понять: а в той ли реальности я всё ещё нахожусь? Как там они сказали? Онейроид – сновидные видения? Я ущипнула себя за руку. Ногтями, до крови. Больно, ощутимо. И на вкус ранка железная. Значит, я не сплю, мне не показалось. И доктор Кан действительно знает про всё.
Вот бы поговорить с ним ещё раз. У меня так много вопросов. Всё-таки тяжело быть одарённой, оказаться вовлечённой в альянс, но при этом почти сразу же «вылететь» из него в связи с обстоятельствами.
Внезапно вспомнились слова Итана: «Я предлагаю тебе сейчас временно играть по их правилам, усыпи их бдительность. Ты сама поймёшь, когда можно будет перейти к активным действиям».
И внезапно до меня дошло. Всё так и задумано, всё так спланировано. Доктор Кан неслучайно оказался в этой больнице и на этом собрании врачей. Он поможет мне. Поможет, как только появится возможность. Он один из нас.
— Миссис Харпс, когда Элизабет лежала в больнице после травмы черепа, мы давали ей антипсихотик. Полагаю, это помогало. Симптоматика стала мягче. Думаю, мы назначим ей тот же препарат, но подберём дозу повыше. Вы согласны?
— Да, — мама уже успокоилась, напустила на себя деловой тон. Папа рассматривал свой портфель. Впрочем, я не была уверена в том, что он не заснул. — Делайте всё, как нужно. Только спасите её! Она единственное, что у меня есть.
Мне захотелось фыркнуть от этого лицемерия, но я сдержалась. Теперь я бесправное животное, пациент, заключённый – кто угодно, не имеющий никакой власти над собой. Впрочем, у меня её и не было. Всё лишь иллюзия.
— Мы свяжемся ещё с доктором Хейвудом. Позвоните в отделение травматологии, доктор Шуров, будьте так добры.
Доктором по фамилии Шуров оказался тот пожилой дед в толстых очках. С довольным видом он покинул конференц-зал, прикрыв за собой аккуратно белую дверь. Я недоумевала, куда он ушёл, а потом вспомнила, как он соглашался насчёт «злых» соцсетей с мамой. Наверняка у него не было мобильника – только и всего, пошёл искать стационарный. Хоть такими давно никто не пользуется, в больнице они всегда найдутся.
Фамилия меня немного смутила. «Не похож на русского, — пронеслось в моей голове, — слишком аккуратный. Да и акцента не слышно».
Фамилия Хейвуда показалась мне знакомой. Потом я вспомнила, что это травматолог, наблюдавший за мной после сотрясения. Он работает в этой же больнице? Я даже не помню, как меня сюда везли и обратно, не запомнила ни дорогу, ни саму больницу.
Провести несколько дней своей жизни в абсолютном беспамятстве – как это печально. Хаотичные картинки января проносились калейдоскопом в моей голове. Я не могла зацепиться за них и уже едва ли могла вспомнить лица медсестёр, цвет своей пижамы, в какой палате лежала и какого числа меня забрали.
Внезапно мне стало страшно. Что если они правы? Что если я больна, душевно больна? У меня раньше не наблюдалось таких проблем с памятью, иначе бы я просто не смогла выдержать колоссальную нагрузку по учёбе. Я чувствовала, как напрягся мой мозг. Как звали медсестру, которая пришла ко мне с таблетками в последний день? Были ли вообще какие-то таблетки? Мысли превращались в хаос, в манную кашу, куда заливали воды всё больше и больше, заставляя мелкие круглые крупинки разлетаться в разные части кастрюли.