Мужчина устало покачал головой.
- Я уже сбился со счета, в который раз слышу нечто подобное. Люди все-таки чрезвычайно забавные существа. С одной стороны, они непрестанно эволюционируют, развиваются, но есть вещи, которые никогда не меняются. Скоро наступит ночь, и ты сможешь выйти. Тогда ты все поймешь. А пока … пока оденься.
Честно говоря, я и не заметила, что до определенного момента была закутана в застиранную простынь, а сейчас она соскользнула к моим ногам, едва я выпрямилась. Поверить в услышанное было невозможно, потому я решила не тратить силы на пустые споры, а просто дождаться нужного часа. Сейчас, возвращаясь к тому дню, я спрашиваю себя, почему я не задалась вопросом, что делаю здесь, где «здесь» и почему не могу уйти, а вместо этого подчиняюсь странному незнакомцу.
Рассказывать о том, что я пережила, когда удостоверилась в его словах, не стану. Это и так можно было понять. Да, я была в морге. И да, для всех я была мертва. Издали я наблюдала за своими похоронами – благо, обострившееся зрение позволяло видеть мне каждую слезинку, что стекала по мгновенно постаревшему лицу моей мамы. Закрытый гроб. Я не смогла сдержать горькой усмешки. Сказали, что я обезображена настолько, что нет никакой возможности проститься со мной. Я видела своего жениха. Жениха! Слово то какое. А ведь он сам так теперь себя называл. Я же так и не дождалась, чтобы он назвал меня своей невестой. Какая злая ирония! Вот он, такой потерянный, разбитый, уничтоженный, раздавленный. Я не могу его утешить. Я умерла.
Гроб медленно опускают в сырую землю. На дворе мрачный октябрь.
- Нам пора,- звучит ставший уже привычным мелодичный голос,- ты более не принадлежишь им.
И я покорно иду. Это правда. Вся та романтическая ерунда, про которую пишут в книгах, безумно далека от действительности. В них меня назвали бы вампиром. По сути так, но сами мы себя так никогда не называем. Почему? Наверное, потому, что это слово слишком прижилось в мире людей, им стало ближе, чем нам. Под воздействием массовой культуры нам придали странные образы, такие далекие от действительности. Вы тоже верите, что вампиры и люди могут мирно сосуществовать под одним небом? Что мы можем сохранить человечность и неразрывно связанные с ними чувства? Ложь. Жестокая ложь. Мы не чувствуем ничего, кроме жажды. Кровь становится нашим богом, нашей единственной и вечной страстью. Некоторые из нас и правда объединяются в семьи, но узы, если таковые и возникают между ними, являются столь непрочными, эфемерными, что не значат ничего. По сути своей мы одиночки.
Мне тоже пришлось войти в этот холодный, чужой мир. Но самым ужасным было то, что я и сама переменилась и не заметила этого. Я так легко приняла новые условия, что дивилась сама себе. Мой Учитель не долго был со мной. Я так и не узнала, что двигало им, когда он решил меня спасти. Да и было ли это спасением? Он дал мне лишь те минимально необходимые знания, чтобы я не погибла в первую же неделю после его ухода. Чувствовал ли он ответственность за меня или это было лишь выполнением неписаных законов? Я не узнала ни его истории, ни его планов. Даже имя, которое он назвал своим, я никак не могла с ним связать и тогда и впредь называла его Учителем. Одной ночью я обнаружила, что он исчез, не оставив ни записки, ни чего-то иного, что могло быть прощанием. Да и к чему? Это ведь «человеческие штучки», как он любил говорить.
Моя жизнь стала бесконечной сменой ночной охоты и дневного сна. Иногда, в особенно пасмурные дни, когда небо затягивают плотные облака, мы можем выходить из своих укрытий. Не для охоты, конечно. У каждого свои причины. Я для того, чтобы не забыть, кто такие люди и что значит человеческая жизнь, не смотреть на них лишь как на источник пропитания. На самом деле, вампирам не так много надо. Мы не умеем останавливаться, когда нападаем, но иссушив одного человека, долгое время мы можем не волноваться о своем состоянии. Мы разъехались по различным уголкам земли, чтобы не привлекать внимание. Наша жизнь вовсе не жизнь, а борьба за существование. Этот мир отверг нас, оставив лишь ночь - несколько часов, чтобы переехать, найти новое убежище или новую жертву. Череда серых безликих дней и чернильно-черных ночей. Иногда я думаю, что было бы лучше, если бы я умерла.
Я покинула родной город, чтобы ничто не будоражило мою память, ведь и она обострилась и первое время с пугающей точностью воспроизводила самые далекие и незначительные события моей прошлой жизни. Я не хотела знать, что происходит с моей семьей, друзьями, дорогими людьми. Меня более нет.